Чтение онлайн

Ответа на этот вопрос у нее не было.

Просто внутри сидел маленький червяк, который твердил ей, что так будет правильно.

И он не замолкал ни на минуту, ни на секунду, доводя ее до головной боли и ярости.

Проклятое чувство, которому она не давала хода семь долгих лет.

— Я увожу её не потому, что она мне нужна, — продолжила Альбина, и в голосе её прозвучала почти злая откровенность. — Честно? Она мне на хрен не сдалась. У меня нет иллюзий по поводу этой роли. Но на моей территории, на моих условиях, с моими контактами и знакомыми, с моим опытом и хваткой — судиться с Миитой мне будет проще. Там, в Екатеринбурге, шансы у нас с ним хотя бы равные.

Она выпрямилась, наконец посмотрела на мать, и в этом взгляде не было ни жалости, ни вины — только спокойная решимость и точный расчёт.

— Я — самая молодая из всех, кто может претендовать на опеку. У меня высокий и стабильный доход, большая квартира, никаких медицинских отклонений, и, что немаловажно, я — прямая родственница. В отличие от тебя, Анна, и от него — я не просто формально подхожу, я ещё и в выигрышной позиции. Потому что, как бы это ни звучало, я моложе вас обоих. А суды смотрят на возраст гораздо внимательнее, чем на слёзы. Ну и суды с опекой перекупить там ему будет гораздо сложнее, — пробурчала она напоследок. — Как только стану официальным опекуном, верну тебе твое сокровище, поставлю автоплатеж на счет, и надеюсь, забуду про вас обеих как про страшный сон. Поняла меня?

— Аля…. — голос Анны дрожал, на носу повисла хрустальная слеза, которую она даже не замечала. — Аля…. Спасибо…

— Анна, — Альбина устало потерла шею. — Избавь меня от себя и своих благодарностей. Как только все закончится, будь добра, забудь уже о моем существовании. Хорошо?

— Аля… неужели ты никогда…. Никогда не простишь? я столько раз просила прощения… Я ведь…. Я не понимала…. Не знала, что…. Я думала, ты сильная, ты справишься….

— А я и справилась, Анна, — усмехнулась Альбина. — Справилась. И ты мне — не нужна. Запомни это раз и навсегда. И проваливай собирать вещи этого ребенка. У тебя есть два часа.

С этими словами она хозяйкой ушла на кухню.

— Аль, меняем план действий, я взял вам билеты на ночной рейс, — голос Дмитрия, как обычно, был спокоен, деловит, без лишних интонаций, будто он зачитывал расписание совещания. — Вылет в 00:30.

Альбина в это время стояла на кухне, в одной руке держа ложку с дешёвым растворимым кофе, другой — опираясь на край стола. Кофе, как всегда, был мерзкий, но привычный. Она налила кипяток в кружку, сделала первый глоток — и только после этого села прямо на подоконник, подтянув ноги.

— Это с чего вдруг? — бросила она через плечо, глядя в чёрное, как смола, окно, в котором отражался её собственный, уставший силуэт.

— Ярослав взял билеты на утренний рейс, — спокойно ответил Дмитрий. — Прилетает около семи утра. К счастью, более ранних рейсов не нашлось.

— Ого, — усмехнулась Альбина, приподняв брови, — вот это скорость распространения информации. Я, между прочим, только днём документы получила, а к вечеру, значит, уже доложили наверх…

— Начальница районной опеки, — подтвердил Дима без колебаний. — Наше предположение оказалось верным: именно она на связи с ним. Нам повезло, что на момент подачи заявки она была в отпуске. Иначе за три дня, отведённые по регламенту на рассмотрение, она бы нам всю малину испортила, не сомневайся.

— Не можешь как-то задержать его там подольше? — в голосе Альбины прозвучала усталость, но с оттенком упрямой надежды, что мир, возможно, хотя бы раз сыграет по её правилам.

— Аль, я не бог. И Витя тоже, как ни странно. Всё, что могли, сделали. Настроение ему подпортили, проблемы на объекте создали, пара публикаций, встречи с губернатором и мэром…. Но, боюсь, он уже понял, кому именно он обязан этой внезапной рабочей прогулкой по провинциям.

— Ну, не знаю… — Альбина сделала ещё глоток кофе, — может, рейс как-нибудь задержать?..

— Аль, ты в своём уме? Ты улетаешь в час ночи, он прилетает в семь утра. Ваши траектории не пересекутся. Всё идёт по плану.

— Да бл…., Дима! Ночью с ребенком… тот еще квест!

Из-за тонкой стены донёсся сначала визг — громкий, острый, будто разорвали воздух, — а затем — плач, судорожный, захлёбывающийся, который вмиг подействовал на нервы, словно кто-то ногтями провёл по стеклу. Почти сразу раздался и голос Анны — дрожащий, вымученный, натужно ласковый, с той фальшивой, натренированной мягкостью, за которой скрывается паника.

— Что у вас там происходит? — поинтересовался Дима с настороженностью в голосе.

— Истерика у двух идиоток, — устало бросила Альбина и с силой опустила пустую кружку на подоконник. — Твою мать, Дима, что мне с ней делать? Ты мне няню нашёл, нет?

— Ищу, — коротко ответил он. — И Варька тоже ищет. Тут полный… пушной зверь, ну, ты понимаешь.

— Супер, — процедила она, поднимаясь. — Просто прекрасно. Ближе к катастрофе, как всегда.

Она нервно поправила воротник своей рубашки-поло — дорогой, идеально отглаженной, символа порядка и контроля, которых в эту минуту ей самой катастрофически не хватало. Плач за стеной усилился — теперь он был как сигнал бедствия, неотключаемый и намеренно игнорируемый. Альбина с раздражением поморщилась, встала и быстрым шагом направилась в узкую комнату, где девочка, доведённая до грани, продолжала заливаться слезами, а её бабушка тщетно пыталась восстановить хоть какое-то равновесие.

— Да что у вас, мать вашу, происходит? — в голосе злости хватало на десятерых.

Настя подняла на тетку маленькое, острое личико, залитое слезами. Карие глаза сверкнули обидой, страхом, неуверенностью и в то же время знакомым женщине упрямством. Маленькие ручки обвивали шею Анны.

— Маленькая моя… заинька моя… — шептала Анна, зарываясь в рыжие волосы внучки.

— Я не хочу, баба… — навзрыд плакала та, — не хочу уходить…. Я с тобой хочу….

— Маленькая, так нужно…. — голос Анны ломался, — понимаешь, так нужно…. Зайчик мой…. Это ненадолго, правда же, Аль?

Она подняла умоляющие глаза на дочь.

— На сколько понадобится, — скрипя зубами ответила та. — Собирайтесь быстрее!

— Баба…. Я не хочу…. Баба….

— Анна, или ты сейчас прекращаешь эту истерику, или я разворачиваюсь и решайте свои проблемы сами.

Анна, словно не услышав ультиматума, продолжала покачивать внучку на руках, как будто этим могла защитить её от грозы, что надвигалась в лице собственной дочери. Настя цеплялась за неё изо всех сил, уткнувшись носом в её плечо, а хрупкие плечики вздрагивали от рыданий.

— Аля… — голос Анны дрогнул, — она же кроха. Она только-только мать потеряла… Она тебя не знает… Она боится… — И, словно ища ещё хоть один довод, который мог бы растопить лёд, прошептала, обнимая девочку крепче: — Пожалуйста… она очень боится….

Альбина глубоко вздохнула, вжав пальцы в переносицу, будто надеялась таким образом вытолкнуть из головы нарастающий гул раздражения. Она смотрела в пол, считала до пяти, до десяти, и только потом — резко, без лишних слов — заговорила.

— Спусти-ка её с рук, — сказала она тихо, но с такой стальной ноткой, что возразить было невозможно.