Чтение онлайн

Она села в машину и завела мотор. Мелкий, отвратительный сентябрьский дождик бил по стеклам, заставлял ежится в ознобе. Сумерки медленно падали на серый город, который только что руками чиновников избил ее по лицу.

Альбина медленно подъехала к дому и поднялась в квартиру, на полном автомате зайдя в ближайший магазин и купив маленькую шоколадку для Насти. Это стало их ритуалом, их традицией — она приходила домой не с пустыми руками. А взамен получала приготовленный чай с травами. Иногда, Настя с Анжеликой готовили печенье или блинчики, или так полюбившиеся Альбине пирожки с картофелем.

Даже с учетом того, что последнюю неделю она почти ничего не ела, а спала по три-четыре часа в сутки. И когда сейчас Настя обняла ее, радуясь такой мелочи, как шоколад с орехами, крепко обняла племянницу в ответ.

— Альбина Григорьевна, — тихо спросила Анжелика, натягивая куртку, — может мне сегодня остаться у вас?

— Нет…. — Альбина мягко сняла пальто и подхватила Настю на руки, едва справляясь с головокружением. — Не надо…. Иди домой, становится темно. Такси себе вызови — я оплачу.

Чуткая девушка больше не сказала ни слова, только поцеловала Настю в щеку и вышла.

— Я чай приготовила… — осторожно касаясь лицо женщины маленькими ладошками сказала Настя.

— Бабушка звонила? — только и спросила Альбина, чувствуя, как приятны эти нежные, такие искренние прикосновения.

— Угу… — пробормотала девочка. — Говорили с ней час… Тетя, она…. Она скучает по мне….

— Знаю, кроха… — вздохнула женщина, проходя на кухню и садясь в кресло. — Скоро…. Будете вместе… — горло перехватило от этих слов. От боли и тоски. От невыносимого осознания собственных ошибок, которые привели к такому результату. От чувств, которые она не должна была питать. От страха, который не испытывала уже давно.

— А ты? — Настя, не дождавшись ответа, снова прильнула к ней, крепко, с отчаянной силой обвив её руками за шею. — Ты с нами будешь?

Альбина сглотнула ком, медленно, болезненно. Ответ был где-то внутри, но его невозможно было произнести, не разрушив что-то окончательно.

— Возможно… когда-нибудь, кроха… может быть…

— Я не хочу так! — вскрикнула девочка, неожиданно резко, с такой яростью, что Альбина вздрогнула. Голос Насти впервые — за всё время их знакомства — сорвался на крик. Детский, высокий, чуть дрожащий от внутреннего надрыва, он звучал не столько сердито, сколько безмерно испуганно. — Я только нашла тебя… Только… Только почувствовала… что ты — это ты… А ты снова… снова меня оставишь… Ты же… ты же моя…

Маленькое лицо исказилось от боли и усилия — она боролась с собой, пытаясь вытолкнуть изнутри слово, которое пугало её, потому что было слишком большим, слишком важным.

— Ты ведь… моя…

Альбина пыталась заговорить, но голос предал её, осел где-то в груди, сдавленный, надломленный.

— Настя… — хрипло прошептала она, — я не…

— Ты — моя! — выкрикнула девочка, стиснув кулачки, и в её голосе прозвучала такая непоколебимая уверенность, что Альбина едва не задохнулась. — Я знаю это! Ты — моя…

Альбина зажмурилась, как будто хотела спрятаться от собственных слёз, от этой боли, от невозможности всё объяснить. Слёзы обожгли глаза — не от слабости, а от силы чувств, которые невозможно было больше прятать или подавлять.

— Настя… маленькая моя… родная моя… — прошептала она, прижимая к себе девочку так, как прижимают не просто ребёнка — а спасение.

Она хотела что-то сказать — и не могла. Не могла произнести ни слова. А потом схватила телефон.

Гудок… еще один…. И еще….

Ну же…. Дим…. Возьми трубку….

— Аля… — голос на том конце звучал глухо, едва доносился сквозь шумы.

— Дима — рыкнула она, обнимая девочку одной рукой. — К черту все правила. Делаем то, что решили. Этот ублюдок ее не коснется….

— Аля…. — звук из динамика прерывался, точно Ярославцев находился где-то под землей. — Ничего не…. Аля… длай… ля… ро…

Звук оборвался, оставив за собой только ощущение полной пустоты.

Аля снова и снова набирала знакомый номер и снова и снова слышала в трубке: «Аппарат абонента вне зоны доступа сети».

В животе образовался холодный комок ужаса.

— Тетя… — Настя точно почувствовала ее состояние….

— Тише, кроха, тише….- как заклинание бормотала Альбина, покрываясь холодным потом и быстро набирая сообщение Виктору. Знала, что получит, знала, что дойдет до него.

Сожалела, но больше тосковала. По утраченным иллюзиям, по предающему ее, нет, даже не сердцу, а нутру. Тому черному, глубокому, запрятанному за семью замками нутру, которое сейчас напомнило о себе жуткой болью.

Она не хотела этого. Она не думала, что дойдет до такого. Не могла поверить в то, что отчаянно подсовывали ей факты.

Внезапный звонок прорезал тишину квартиры.

Альбина посмотрела на экран и похолодела, спуская Настю с рук.

— Кроха, иди в спальню, — пустым голосом прошептала она, ощущая как стучит в висках, как трудно становится дышать, как не хватает воздуха в груди.

Настя тенью метнулась к комнате, не заставив себя просить дважды. Увидела имя на экране и побледнела, мышкой убежав в свое убежище.

Альбина медленно нажала кнопку вызова.

— Ярослав… — прошептала она, и сердце на мгновение остановилось, словно споткнулось о пропасть. А затем — второй удар, третий, неровная дробь под кожей. Как удары молоточка по стеклу — невидимые, но разрушительные.

— Альбина, — произнёс он, и даже по телефону его голос звучал всё так же: вязкий, ленивый, с едва заметной хрипотцой, как у человека, которому некуда спешить и некого бояться. — Ты неважно выглядишь, малышка…

Слова резанули по памяти, как ржавый нож — с занозами. Те же интонации, та же ложная нежность, снисходительная, как поглаживание хищника перед прыжком. Женщина на мгновение сомкнула веки, сцепила зубы — так, что заныла челюсть, — и, не произнося ни слова, нащупала на телефоне кнопку записи.

— Следишь за мной? — выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Хотя уже ощущала: подступает головокружение, словно воздух в комнате внезапно стал разреженным, недоступным для лёгких.

— Присматриваю, — прозвучал ответ. Почти буднично, без тени раскаяния. И в ту же секунду Альбина поняла, что теряет равновесие: мир качнулся, как плохо закреплённый карниз. Она успела опереться ладонью о холодную кухонную стену, чувствуя, как дрожит в пальцах слабость. Нужно было выровнять дыхание. Немедленно.