Чтение онлайн

На кухне раздавались приглушенные голоса: спокойный, низкий, мужской и тихий, застенчивый детский. Альбина влетела на кухню и застыла от открывшейся картины.

На подоконнике сидела Настя в своей пижаме, почти спокойная, хоть и смущенная. Ярослав, во вчерашних джинсах, в мятой рубашке что-то колдовал у плиты. Вся безупречная кухня была забрызгана багрово-алыми каплями, жидким тестом и чем-то подозрительно напоминающим молоко. У Альбины задергался глаз, когда она представила, что придется это все отмывать.

— Что….

Ярослав обернулся к ней, ухмыльнувшись. А вот Настя напротив, съежилась от страха.

— Блины печем, — сообщил Миита, — воды, Аль?

— Да… — с трудом выдавила она, оббегая глазами поле боя. — Ты…. По-моему перестарался…. — и нежно улыбнулась девочке.

Настя, уловив эту улыбку и поняв, что ругани не будет, тут же спрыгнула с подоконника. Её босые ноги шлёпнули по полу, и она, быстро схватив стакан, налила воды из графина, стоявшего на столе. Осторожно, стараясь не расплескать, принесла его Альбине, её маленькие пальцы всё ещё слегка дрожали.

— Я ещё твой блендер сломал, — добавил Ярослав, пожав плечами, как будто это была мелочь. Он перевернул блин, который уже начал подгорать, наполняя кухню аппетитным запахом.

Альбина, взяв стакан у Насти, посмотрела на Ярослава, её взгляд задержался на багровой капле на его щеке.

— Яр… кого ты зарезал на моей кухне? — спросила она, пытаясь сохранить насмешливый тон, несмотря на пульсирующую боль в голове. Опустилась на стул, но тут же вскочила с тихим вскриком, почувствовав, что села на что-то мокрое и липкое. — Чёрт!

— А… это… — Ярослав почесал затылок, бросив взгляд на стол. — Замороженную вишню нашли в морозилке. Хотел джем сделать… — Он виновато пожал плечами.

— Знаешь… — Альбина откашлялась, пытаясь переварить сюрреализм ситуации. Она стояла, держа стакан, не решаясь снова сесть, и покачала головой. — Руководитель из тебя лучше… чем повар… Вот чёрт! — Она вдруг замерла, её взгляд метнулся по кухне. — Где телефон?!

— Да вон, на столе, — кивнул Ярослав, указывая лопаткой на аппарат, валяющийся на самом краю столешницы, среди пятен теста и вишнёвого сока.

Альбина бросилась к телефону, схватила его и тут же выматерилась — трубка была липкой от сладких капель, а экран мёртво чёрный. Зарядка умерла безвозвратно.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — Она судорожно начала рыться в ящиках, ища зарядное устройство, её пальцы дрожали от раздражения и подступающей паники.

— Зарядка в коридоре, — заметил Миита, спокойно наблюдая за паникой Альбины.

— Хрен с ней! Дай свой телефон! Быстро, Яр! — потребовала Альбина.

— Да на… — Ярослав нахмурился, но послушно протянул ей свой аппарат, выудив его из кармана джинсов. Его брови чуть сдвинулись, как будто он пытался понять, что за пожар заставил её так сорваться.

Альбина выхватила телефон из его ладони. Она быстро, по памяти, набрала номер.

— Ну давай же… давай… — шептала она, кусая губы до крови, пока слушала длинные гудки. Её сердце колотилось так, будто хотело выскочить из груди. — Да твою мать, Витя! Возьми ты трубу!

Гудки продолжались, но ответа не было. Через несколько секунд она сбросила вызов, её дыхание было тяжёлым, а взгляд — полным ярости и отчаяния. Ярослав молча смотрел на неё, его лицо выражало смесь удивления и задумчивости. Он открыл было рот:

— Аль…

— Заткнись, если не хочешь сесть всерьез и надолго! — перебила она, её голос сорвался на крик. Она уже набирала другой номер, её пальцы дрожали, но били по экрану с пугающей точностью.

— Ни хрена себе заявление… — пробормотал Ярослав, скрестив руки на груди. Его губы опасно поджались, а взгляд стал тяжёлым, как будто он начал подозревать что-то, чего Альбина пока не хотела объяснять.

— Дима! — крикнула она в трубку, едва услышав щелчок соединения. — Это я! Господи, отбой, Дима, отбой! Ради бога, набери Казанцева и всё отмени!

— Аль… — донёсся из трубки приглушённый голос Димы, напряжённый, с ноткой тревоги. — Ты где, мать твою? Ты какого хрена звонишь с телефона Мииты?!

— Да… бл… — Альбина поперхнулась, её взгляд невольно метнулся к Ярославу, который теперь смотрел на неё с каменным выражением лица. Его руки, сложенные на груди, напряглись, а в глазах застыл немой вопрос, полный подозрения. — Дома я, Дим. Тут такая…

— Дома? — голос Димы стал резким, холодным, как сталь. — Вот и отлично. И, я так понимаю, не одна.

— Да… — обречённо выдохнула Альбина, чувствуя, как вина и усталость накатывают с новой силой. Она снова виновато посмотрела на Ярослава, чей вид — поджатые губы, напряжённая челюсть — не предвещал ничего хорошего. Предстояло много объяснений.

— Дима, пожалуйста, отмени всё… не теряй времени… — почти умоляла она, её голос дрожал.

— Аля, Казанцеву я звонил с утра и приказал сидеть на жопе ровно, — спокойно, но с ледяной твёрдостью ответил Дима. — А то, что ты дома и не одна — хорошо. Я буду у вас через полчаса.

— Ты вернулся? — удивилась Альбина, её брови взлетели вверх.

— Да! И ещё вчера велел тебе ничего не предпринимать! Хорошо хоть Витька мне позвонил! — Голос Димы был жёстким, безапелляционным.

— Да я вчера с тобой не могла связаться! — возмутилась она, её голос сорвался на высокие ноты. — Ты где был?!

— Потому что я в дороге был! Гнал, как ненормальный, всю ночь — ни одного рейса как назло! Сидите и вы оба на жопе ровно, скоро буду! — Впервые за много лет Дима не просил, не советовал — он приказывал. Его тон был таким, что Альбина невольно опустилась на стул, забыв про липкую лужу на сиденье. И тут же снова вскочила, ругаясь и шипя сквозь зубы, как злобная кошка, когда холодная влага пропитала футболку.

— Ничего мне не хочешь сказать? — Голос Ярослава был ледяным, как зимний ветер, его глаза впились в Альбину, требуя ответа. Он стоял у плиты, всё ещё держа лопатку, но его поза была напряжённой, как у хищника перед прыжком.

— У тебя блин горит, — буркнула Альбина, пытаясь уйти от разговора. Она скрестила руки на груди, игнорируя липкую футболку и боль в голове, которая всё ещё пульсировала, но уже не так яростно.

— Да… — Ярослав резко перевернул блин, от которого поднимался едкий дымок, и снова повернулся к ней. — Альбина… — Его голос стал ниже, угрожающе тяжёлым, как будто он сдерживал бурю.