Чтение онлайн

Английская и немецкая муштра проходила почти каждое утро. С английским Дима справлялся вполне успешно, но немецкий ему не нравился. С Федотовым все было наоборот. Матерый апологет русского языка никак не мог взять в толк, почему в английском пишется одно, а читается другое. Он это связывал с врожденным коварством англичан. Наверное, поэтому его английская речь изрядно сдабривалась специфическим русским фольклором. Старому подпевали, но во врожденное коварство англов не верили.

– Степаныч, что-то ты сегодня не в меру молчалив, а ведь сегодня воскресенье, - ехидно начал Зверев.

– Так о вкусе чая мы вроде бы поговорили, - Борис ждал продолжения.

– Не надо уходить от ответа. Ты сколько нам об электротехнике наговорил, а сейчас молчишь. Нехорошо это, народ волнуется.

– Так идея должна вызреть, а аборт лишает счастья материнства.

– Какой аборт, вы о чем?
– математик оторопело уставился на Бориса.

– Ильич, возьмем, к примеру, вилку. Что ты в ней видишь? Ты, наверное, скажешь, мол, у вилки есть зубья, так?

В вопросе прозвучало: 'О чем вы думаете, рядовой Иванов, глядя на эту кучу кирпича?'

Доцент анекдот явно знал. Федотову оставалось удрученно вздохнуть:

– Народ требует доложить, что мы с тобой накопали и куда вкладывать денежки. Я правильно излагаю, Дмитрий Павлович?

– Старый, вы-то все по заводам шастаете, а я один-одинешенек. Прозябаю в неведении.

– Одинешенек он, как же. Кто трое суток дома не ночевал?
– в голосе прозвучало требование доложиться 'по форме'.

Самодурством Федотов не отличался, но, памятуя о венерических, давно искал повод наехать на гуляку. Повод представился.

– А вот этого не надо. Не надо прикасаться к моим чистым чувствам. Ты, Степаныч, не забывай: природа она всегда свое возьмет.

Посягательства на личную свободу были с блеском отбиты.

– Эх, Димон, Димон, умные люди природу эксплуатируют с пользой для коллектива, а ты попусту чужих теток ублажаешь, вот бы ...

Федотов прикусил язык. Он хотел напомнить о потоке благодати, излившейся на переселенцев от романа Доцента с Настасьей. Терять этот божественный источник не стоило. Борис резко сменил тему:

– Знаешь, Димыч, картинка с местными возможностями складывается сумрачная.

– Дима, там, на заводах, так мрачно и дышать нечем, я же вам рассказывал, - поддался на уловку Доцент.

***

Электроэнергетика набирала обороты. В стране строились электростанции, внедрялся электропривод. Пускались трамвайные линии. В Петербурге уже десять лет электричеством освещался Невский проспект.

Увы, это была продукция Европы. В России успешно 'стриг капусту' знакомый нашим друзьям Сименс.

Местные ученые и инженеры активно внедряли все, чем пользовались потомки спустя столетие. Буквально полгода назад Доливо-Добровольский, главный инженер фирмы АЕG, запатентовал основу привода ХХ века - асинхронный двигатель с короткозамкнутым ротором. Дальнейшие усовершенствования лежали в области технологий. Процесс длительный и дорогостоящий, требующий специфических знаний. Таковых у переселенцев не наблюдалось. Напрашивался очевидный вывод: на внедрении в силовую электротехнику надо ставить жирный крест.

А если подумать? Если не лениться и определить критерии успешного приложения сил?

Появился первый постулат: браться следовало только за дело, что в ближайшее время будет иметь бешеный спрос, а в будущем получит широчайшее развитие.

Опять поездки и встречи. Литейное производство. Из памяти всплывает упоминание о точном литье. Здесь такого еще не знают. Может, это литье под давлением? Никто из переселенцев не знает. Обидно.

На этом фоне оформился второй критерий: знания переселенцев должны существенно превышать знания ученых и инженеров этого времени. В этом гарантия технологического отрыва.

Зверев принес весть - у местных женщин он не видел клипсов. Неужели удача? Не спугнуть бы и срочно патентовать. Такие 'железки' здесь сделать, что два пальца против ветра.

На место встал третий критерий - местные технологии должны быть готовы к изготовлению новинок.

Информация, что жидкость в сообщающихся сосудах. Узнавая о местных технарях, переселенцы сами становились 'знаменитостями'. В Товариществе для эксплуатации электричества Подобедов и К° их огорошил высокий, с лицом язвенника главный инженер:

– Господа, признаться я вас заждался. Даже усомнился, интересуетесь ли вы электрическими задачами.

Задачами господа интересовались. У них было что предложить заводу. Не мудрствуя лукаво, Федотов прямо заявил, что нуждается в сведениях о возможностях завода, об изоляционных материалах и продукции.

– Чувствую, разговор наш будут долгим. Я сейчас приглашу начальников цехов, а пока предлагаю испить чайку. Не бегать же нам по ресторациям, - съязвил Сергей Георгиевич Власов.

'Вот что значит интеллигентный человек', - мелькнуло у Мишенина.

'Сам ты язва, верста коломенская', - ругнулся про себя Федотов.

Вскоре стало ясно, что эбонит и резиновая изоляция давно в ходу. С ферритами было сложнее. О порошках из марганцево-никелевых сплавов здесь не слышали, зато пришлось выдержать шквал вопросов.

– Господа, скоро появится спрос на высокочастотный провод, не опоздать бы.

Кассандре не поверили. Более того, разобравшись, начальник кабельного цеха замахал руками, словно ветряная мельница:

– Да кому такое может понадобиться?

Ответ оформился мгновенно: 'Невежда, а руками машешь! Вертолет недоделанный'. Вслух такое говорить на деловой встрече не полагалось, пришлось пустить в ход 'тяжелую артиллерию'. На стол лег огрызок полиэтиленовой пробки. Аккуратно срезанная верхняя часть - 'шляпка'.

'Шляпку' повертели в руках. Потерли пальцами. Понюхали. Главный технолог взялся было попробовать 'на зуб', но одумался.

Взгляды перекочевали на гостей.

Гости стойко держали паузу.

Это была домашняя заготовка. Федотов категорически отказался тратить время на получение изоляции. Пусть этим занимаются заводчане. У них есть время и ресурсы. Нам же нельзя терять темп.