Чтение онлайн

По дороге к юридической конторе помалкивали. Первым не выдержал Мишенин:

– Мне казалось, что Рыбников аристократ. Борис, ты дома Куприна читал?

– В пределах программы, мне не пошло. Димона спрашивай, он его читает, а я себе открыл Арцыбашнева.

– Дима?

В возгласе Ильича сквозило неподдельное изумление.

– Дык, Старый же навязал. Наверное, правильно. Куприн, это, - Зверев замялся, - Скулит он не по-детски. Нормальных пацанов у него нет, а народ в книжном спрашивает. Странные люди.

– ???

– Да, ну его, Ильич, если хочешь сам перечитай. Томик в номере на секретере.

Литературная тема оборвалась у конторы. Отсюда пути переселенцев разошлись. Федотов направился на встречу с Эссеном. Зверев укатил в Москву, а самый разобиженный поехал отвоевывать привилегии.

***

Открытая веранда. Солнечное, не по-весеннему теплое утро, почти день. Круглый стол и модные здесь плетеные кресла, что поскрипывают при всяком движении. Если закрыть глаза, то привидится дача под Лугой. От Питера, далековато, зато недорого, опять же вокруг целебные сосновые леса. В такие минуты можно бездумно наслаждаться покоем. Можно расписать пульку или тихонечко тянуть с приятелем пиво.

По сути, усадьба генерал-майора по Адмиралтейству Евгения Павловича Тверитинова и была дачей. Он ее приобрел, при выходе в отставку. Это случилось полгода назад. Подновленный барский дом, чем-то напоминал усадьбу Пушкина в миниатюре. Полтора гектара земли. Рядом озерко и деревенька. Можно сказать, новосел. Федотов про себя добавил: 'Болотный латифундист'.

Бориса привез сюда Эссен. Познакомиться, поговорить о том о сем. Одним словом скрасить новоселу жизнь. Сейчас отставник заметно горячился. Быстрая речь холерика пестрела яркими выражениями, а живые серые глаза, казалось, готовы были прожечь собеседника. Федотов поразился сходству Тверитинова с его другом. Такой же невысокий и по-юношески стройный. Открытое лицо и красивый лоб, светлые волосы и темные брови. Во всем чувствовалась порода. С первого мгновения Федотов готов был простить хозяину усадьбы все что угодно, чем тот беззастенчиво пользовался. Даже всегда выдержанный Эссен (водилось за ним такое свойство), неловко покряхтывал, после очередного перла отставника, но макать усы в бокал не забывал.

– Ваш переменный ток, что отставной козы барабанщик и сапоги всмятку, - скороговоркой выпалил отставник.
– Будущее за постоянным током! Укажите мне механизм, что работает на переменном токе?

Как ни странно, спор о превосходстве судового привода постоянного тока над переменным, докатился почти до конца ХХ столетия. Правда, посвящать Тверитинова в такие тонкости Федотов не собирался. Пора было менять тему, тем паче, что Эссен явно извелся, слушая высокомудрый треп двух технарей.

– Господа, меня давно мучает вопрос, а мог ли Рожественский избежать встречи с японцами, контролируй он положение их кораблей?

– Вот те клюква! Что значит контролируй?
– опять первым отреагировал Тверитинов.

Понять молодого отставника было можно. За три месяца затворничества, Тверитинов по уши наелся сельской идиллии. Бывший Главный минер кронштадтского порта, в подчинении которого находились минный офицерский класс, портовая электростанция, радиомастерская, к тому же редактировавший 'Кронштадтский вестник', набросился на очередного изобретателя радио, почище, чем голодный кот на сметану.

Эссен, откинувшись в кресле, удивленно приподнял брови.

– Представьте себе волну, что бьется о причальную стенку. Вы, конечно, помните, как она отражается и бежит назад. Похоже, что такое же наблюдается и с радиополем. Если на его пути встанет стальной борт, то поле отразится в точности, как волна от причальной стенки. В итоге я не вижу принципиальных препятствий вычислить азимут и расстояние до судна. Думаю, можно говорить о наблюдении радиусом до сотни миль, - прибавил в конце Федотов.

– Вы хотите сказать, что ваше радиополе, - Тверитинов, подбирая слова, замялся, - оно является, как бы волной?

– Об этом говорит многое.

Любой человек во всех ситуациях замечает только 'свое', так и Тверитинов выхватил техническую сторону дела. Эссена же интересовало иное, при том весьма серьезно.

– Ваше превосходительство, может быть, мы оставим в покое природу явления и уточним, что нам предлагают?
– в голосе каперанга отчетливо прорезались командирские нотки.

Тверитинов будто стал ниже ростом - чины чинами, но 'действующий' каперанг, 'весил' явно больше отставного генерал-майора. Оба моряка уставились на Федотова. Тверитинов с любопытством, Эссен требовательно.

Обратив внимание на 'нам предлагают', Борис поначалу просто офигел.

'Нам предлагают, - привычно забубнил он про себя.
– Да ничего вам не предлагают. Привыкли, что приносят и в клюв кладут. Седоки верхней полочки социума, мать вашу. Вы бы, любезные, сами предложили, да много, в противном случае предложат другие. Кстати, как всегда. Ишь, как встрепенулись. Меня-то интересует возможность разминки с япошками, а эти ...'

Федотов мысленно почесал затылок, очень уж резво повели себя хозяева.

'С другой стороны, дома о локации не знает только младенец, а здесь это круто. Вот и приплыли, придется отрабатывать!'

– Господа, господа, вы меня не так поняли. Нет никаких предложений. Это чистая фантазия, даже не думайте.

В голосе гостя прозвучало едва ли не отчаяние. Увы, не думать господа офицеры не только не могли, но, главное, не желали. Соблазн получить контроль за противником превышал любые довода разума. К тому же 'разум' только что на пальцах пояснил природу явления. Судя по реакции, пояснил излишне убедительно.

– Ну что же, - обреченно начал Федотов, с интонацией, мол, сами напросились.

Отставной технарь был определен в судьи. Перед ним раскрылись секреты учебника физики Перышкина. Для убедительности пришлось чуток привлечь радиотехнику, но самую малость, на уровне чуть выше курса средней школы. Минут через пятнадцать, Тверитинов удрученно поник плечами - Борису удалось донести мысль, отчего для локации нужны волны не длиннее первых метров и отчего их так трудно сгенерировать.

– Господа, но и это еще не все. Допустим, лет через десять-пятнадцать, нам удастся излучить и принять короткий импульс.

Иллюстрируя, Борис 'метнул' в стену веранды воображаемый теннисный мяч и так же изящно его 'поймал'.

– Но вы мне скажите, чем измерить время между излучением и приемом? Вы можете, хотя бы гипотетически, - разошедшийся Федотов потрясал в воздухе руками, - предложить часики, что измеряют время с дискретом в одну микросекунду?

'Рефери' предложить ничего не мог, каперанг тем более. В наступившей тишине назойливо зазудел первый комар. Сделав боевой разворот, кровосос с яростью вонзил хоботок в картофелеобразный нос каперанга. Позднее Федотов не раз клял и насекомое, и судьбу, и собственную болтливость. После основательного хлопка по собственному носу, Эссен, со свойственной военным морякам решительностью заявил: