Чтение онлайн

Поэтому и продумал заранее, как недопустить вырождение клана Роканов.

Олег и Эсфирь заказали каждый по самогонному аппарату. Прямо как дети малые! Они так и не смогли доказать друг другу свою правоту и решили устроить этакое соревнование.

Помимо этого, Олег попросил изготовить ему хирургические инструменты, пока самые простые — зажимы, скальпели, пинцеты, ножницы, и набор игл. Он заранее подготовил рисунки, описал размеры, приложив тут же импровизированный сантиметр. В течение всего разговора ювелир бросал тревожные взгляды на графа Готлиба, а тот каждый раз утвердительно склонял голову, в подтверждение слов мальчика.

Чуть позже Олег приготовил закваску в деревянной кадке, литров на десять, из пшеницы и меда, договорился чтобы кадку установили в кухне, у очага, на котором постоянно что-нибудь готовили. Перчатку резиновую взять было негде, поэтому он обмазал крышку густым слоем глины, с несколькими слоями холщовой ткани. И приходил дважды в день, чтобы послушать закваску.

Эсфирь тоже воспользовалась деревянной кадкой, только заполнила её какими-то травами, опилками и прочим странным содержимым. Бак для самогонного аппарата заказали у кузнеца, вернее два бака. А вот витую трубку у ювелиров, и приготовились ждать сырье.

Граф Готлиб с нескрываемым азартом следил за противостоянием Олега и Эсфири. Он заглядывал обоим через плечо и звонко цокал языком, во время приготовления закваски. А затем время от времени вместе с Олегом слушал, как созревает сырье.

Избитый но не сломленный столяр Бруно уже на следующий день потребовал бумагу и перо с чернильницей. Он устроился с краю огромного обеденного стола и высунув от усердия кончик языка что то рисовал.

При этом он шипел и тихо ругался, потому что перо сильно усложняло его работу. Рыхлая серая бумага легко рвалась, едва Бруно к ней прикасался, а чернильные кляксы заляпали все пространство рядом с ним. Такими же разводами были покрыты пальцы Бруно и руки, почти по локоть, а еще бoльшая часть лица, которое он от усердия тер ладонями.

— Ой-вэй! Шо ви решили цвет поменять? — Эсфирь обходила Бруно и ехидно продолжила, — а попросить карандаш изготовить? Эсфирь Соломоновна должна обо всём сама догадываться?

После ее слов в зале на миг повисла тишина, и все взгляды устремились на нее.

— Таки не заставляйте мине нервничать, говорите как есть. — Подернула плечами девушка и опустилась на стул, рядом с Эммой.

— Фира, ты почему раньше то молчала? — Бруно положил перо на перепачканные и рваные листы, отодвинул их подальше и повернул к ней чумазое лицо. — Еще пару дней и я сойду с ума от этого, — он кинул ненавидящий взгляд на стол.

Эсфирь водила тонким пальцем по столешнице, выводя ведомые только ей рисунки и тихонько бурчала себе под нос. Потом поднялась и решительно заявила, что она не может ничего сделать без изучения исходных материалов. И ей надо проехать по округе, чтобы насобирать породы на исследование. А карандаш она обещала изготовить через пару дней, из угля и глины.

Лабберд тут же распорядился, чтобы Эсфирь предоставили карету и сопровождение, а также множество горшков, лопаток, молотков и прочего инструмента. И сразу после обеда она отбыла собирать первые образцы.

Азарт, с которым все принялись за изобретения, заразил и Эмму. А вскоре дом сотрясли громкие крики и звук разбившейся посуды. Агна как раз выслушивала рассказ Лабберда о закрытии сезона балов. Оказывается, на лето вся знать разъезжается по своим загородным усадьбам. Но перед этим дают большой бал в Королевском дворце.

Это самый продолжительный бал в году. Начинается он днем, а заканчивается ближе к завтраку следующего дня. Молодые люди отрываются на балу, как в последний раз. А родители дочерей на выданье, хватаются за последнюю надежду выгодно пристроить своих кровиночек. Потому что осенью подрастут следующие невесты, а неуспевшие вовремя выйти замуж девушки, перейдут в разряд переростков, и их ценность на рынке невест резко упадет.

Рассказ прервал шум, доносившийся с кухни, Агна поднялась было в порыве посмотреть, но Лабберд ее остановил. Осторожно коснулся ее руки, отчего щеки девушки налились румянцем и направился в сторону шума.

Вернулся еле сдерживая вырывающийся смех.

— Эмма! Она что-то изобретала, слегка сожгла платье и подпалила волосы. Но всё обошлось. Давайте дождёмся когда она переоденется и приведет себя в порядок. — Успокоил Агну Лабберд.

Позже выяснилось, что Эмма готовила для всех сюрприз — изобретала масляную лампу. Только вот совершенно не представляла ее устройство, и решила действовать по наитию. Раздобыла кувшин, наполнила его маслом, скрутила в жгут верёвку и опустила в масло.

Жгут вытащила через отверстие в крышке кувшина и поставила его (кувшин) сверху на очаг, чтобы с помощью лучины поджечь. Но неловко покачнулась и кувшин полетел в очаг, по дороге разбившись о камни. Тут же вспыхнуло высокое пламя, которое, помимо волос и платья частично спалило ресницы и брови Эммы. Но кухарка с помощниками быстро пришла на помощь, и пожар удалось предотвратить.

— А если бы на тебе вспыхнула одежда? А если бы ты вовремя не отшатнулась? — Отчитывала Агна подругу, при этом разглядывая поредевшие брови и укоротившиеся ресницы на одном глазу.

— Я все рассчитала, только вот наряд оказался чересчур пышным, а будь я в брюках и сорочке, мы бы уже болтали при свете масляной лампы. — Упрямо отвечала Эмма. И по ее виду было заметно, что она не собирается пасовать перед трудностями.

Уже вечером, на общем совете Эсфирь подхватила задумку Эммы и пригласила ее завтра продолжить, но вместе. Договорились сделать первый светильник по аналогии с церковными. В емкость налить масло, перемычку сделать из золота, потому что температура плавления у него больше тысячи градусов. Продернуть в перемычку жгут и поджечь.

Весна все сильнее отвоевывала свои права. Все чаще обитатели особняка Беридов просыпались разбуженными игривыми лучами солнца. Дни становились необычайно длинными и теплыми.

Садовники очистили клумбы и газоны возле дома и кое где уже рвались к небу первые смелые бутоны цветов.

Эмме на пару с Эсфирь удалось создать масляные лампы. Их расставили по всему дому, а граф Готлиб тут же запатентовал это изобретение. Правообладателями стали Эмма и Эсфирь. А чтобы слух о новых изобретениях побыстрее разнесся, граф попросил украсить ими королевский зал приемов, и кабинеты чиновников.

Формы ламп заказывали гончарам, а все остальное проделывали в двух комнатах, услужливо отданных для этих целей Эсфирь, из числа лабораторных. Продажи организовали в нескольких точках столицы, и постепенно открывали такие же лавки в других городах. В результате этого к девушкам потянулся вначале ручеек денег, но судя по увеличивающемуся спросу, он скоро перейдёт в ревущий поток.

В один из дней, Агна обратилась к Лабберду:

— Я хочу съездить в монастырь, куда меня определил отец. Там осталась женщина, которая много помогла нам с Эммой. И я чувствую себя сильно ей обязанной. А ещё очень волнуюсь, как сложилась ее судьба после нашего побега.