Охота на Быкова. Расследование Эдуарда Лимонова
Шрифт:
Всё это кажется очень и очень правдоподобным.
«Коммерсантъ» в сообщении о том, что прокурор Северо-Западного округа Москвы Валерий Самойлов продлил Быкову срок содержания под стражей до десяти суток, пересказывает официальную версию прокуратуры (т. е. властей) на всю эту историю.
«В постановлении об аресте, в частности, отмечается, что Быков подозревается в приготовлении к убийству и умышленном создании условий для совершения преступления из корыстных побуждений группой лиц. Прокуратура подозревает бизнесмена в том, что он занимался подготовкой убийства своего бывшего друга и делового партнёра Павла Строганова (Паша Цветомузыка). Из документов следует, что в „августе этого года Быков А. П. на территории Северо-Западного округа нашёл исполнителя, снабдил его оружием и пообещал крупное вознаграждение“.
Причем, о коварных планах господина Быкова прокуратуре сообщил сам Струганов, — иронизирует „Коммерсантъ“, — указавший в заявлении, что у него есть „веские основания опасаться за свою жизнь“. Сотрудники ФСБ установили наблюдение за предпринимателем и стали прослушивать его телефонные переговоры. Из них, как утверждают следователи, стало известно, что за убийство Павла Струганова красноярский заказчик пообещал передать исполнителю одну из своих коммерческих структур. Чекистам далее удалось установить где, когда и у кого киллер должен получите оружие и каков срок исполнения „заказа“. Чтобы не рисковать свидетелем обвинения, оперативники инсценировали убийство Паши Цветомузыки.
Когда господин Быков был доставлен в Москву, представители ФСБ дали понять, что по этому делу арестован ещё один человек. Кто именно, уточнять не стали, однако речь, по всей видимости, идёт о несостоявшемся киллере (скорее всего, его обвинят в хранении оружия).
В прокуратуре рассказали, что в начале следующей недели назначены очные ставки между господином Быковым, потерпевшим и свидетелями. На вопрос, есть ли среди них Павел Струганов, представитель следствия отвечать не стал. При этом он отметил, что предъявить обвинение предпринимателю помешали метеоусловия. Самолет с господином Быковым долетел до Москвы только через сутки после его задержания, и „мы не успели провести необходимые следственные действия“».
Вот как, оказывается! Через несколько дней после статьи «Анатолий Быков уже дал показания» в «Коммерсанте», сообщающей, что к 18 часам того же дня (арестован в 7:15 в г. Красноярске) предприниматель был в Лефортовском СИЗО, представитель следствия заявляет, что Быков появился в СИЗО только через сутки. А где же он всё это время был? Дожидался благоприятных метеоусловий? Где? В самолёте? В гостинице? В камере? И с кем? Конечно, если бы Быков был доставлен не в Абакан, а в Новосибирск, вопросов было бы куда меньше или совсем не было бы. Но Хакасия — вотчина младшего Лебедя, а его, как и правоохранительные органы, приватизировал Дерипаска. Закончим цитирование статьи:
«По словам Генриха Падвы, который в минувшую пятницу был допущен в „Лефортово“, „Быков не жалуется на условия содержания. Более того, он говорит, что там гораздо лучше, чем в Красноярском СИЗО. Все вежливы и внимательны“. При этом адвокат убеждён, что его клиент стал жертвой „гнусной провокации“.»
Провокатором господина Струганова считает и Анатолий Быков:
«Этот человек играет не на своём поле. Я его в своё время знал как нормального человека, но Москва всех портит, и большие деньги — тоже».
Быков, как всегда, точен. Уже ясно, что он зря ничего не говорит. Правда, язык у него свой. «Этот человек играет не на своём поле» точно переводится так: Струганов пытается подмять под себя чужой бизнес, «занять нишу Быкова». Еще год назад, в сентябре 1999 года, Быков с Жириновским поставили Струганова после себя в список ЛДПР, проходное десятое место. Еще в конце сентября 1999-го губернатор Лебедь злорадно огласил имена соотечественников, попавших в список партии Жириновского, а Алексей Тарасов не преминул поведать об этом в «Известиях».
«Десятое место отведено его верному сподвижнику Вилору Струганову, известному как Паша Цветомузыка (он же Музыкант, он же Моргалик)».
Однако уже в следующий список партии Жириновского Струганов не вошёл, что-то случилось с сентября по декабрь. Вошли Семенков, Демин, Клюкин и Гузанов.
Не взять в список, за который если платил (наверное, платил), то платил Быков, — это понятно, но заказывать Струганова, который ещё за год до этого был «верным сподвижником», — не очень верится. Тем более, что это не 93–95 годы. По Щипанову, «после 95-го выдавили бы из города». Это не Быков, это как раз «Паша сегодня привёз с юга новый призыв ребят, голодных, с ментальностью 93 года, которые приезжают на разборки с битами. Нонсенс в эти годы».
Вспомним Марину Добровольскую:
«Паша, когда Быков сидел в Венгрии, уже плохо говорил о Быкове. А Быков: „Ни с кем не буду выяснять отношения. Бог рассудит“.»
Алексей Щипанов:
«Быков был заинтересован, чтобы со Струганова не упало бы ни волоска. Зачем, если на нём ничего не висело, на Быкове?»
«„Коготь“ или Правда?»:
«От своего метода милиционер (Агеев) не отошёл и сейчас, когда с тем же маниакальным упорством преподносит Дружинину и Струганову (вор в законе Паша Цветомузыка) „достоверную информацию“, что Быков их давно „заказал“ и только бдительность Агеева спасает троих близких друзей от смерти».
В ноябре по красноярскому телевидению один из милицейских начальников официально подтвердил, что Струганов находится в городе. «Что он тут делает, мы не знаем, да и не интересуемся» — так прозвучал ответ начальника журналисту. «Ездит он с охраной ФСБ», — сказал мне Фёдор Сидоренко, журналист «Авто-Радио». Потом подумал и добавил: «То ли с ФСБ, то ли со своей».
У меня (да и у читателя, я уверен) возникает разумный вопрос: и чего это мент по крови Агеев так к Быкову прикипел, в чём дело? Есть ответ, его дали, как и везде в моём расследовании, другие, не я, но очевидцы, красноярцы — им и карты в руки.
Вячеслав Новиков:
«Быков был гвоздём в жопе у некоторых представителей правоохранительных органов… Начинал помыкать и органами. Офицер СОБРа сказал в Законодательном собрании: „Еще вчера мы могли положить его мордой в грязь, а сегодня мы должны ему честь отдавать“».
Интернетовский текст «Конец императора тайги»:
«Быков в конце концов добился такого уровня влияния, что смог повелевать судьбами своих недавних покровителей. Отставки начальников красноярского ФСБ и УОПа Анатолия Самкова и Анатолия Агеева приписывают именно интригам алюминиевого барона. Пожалуй, в один ряд с этими событиями можно поставить и загадочное самоубийство (?) замначальника краевого УОПа Петрова в 1995 году».
Аноним № 3:
«Агеев спит и видит вернуться на прежнюю должность. Очень хочет».
Теперь понятно, почему тандем Дружинина и Агеева отлично функционирует. Он связан общей ненавистью к Быкову. Дружинин считает, что Быков его предал, уйдя к Анисимову, а Агеев уверен, что Быков виновник его отставки с поста начальника Управления по организованной преступности, где он, мент по крови, мог проявлять свою натуру сколько душе угодно.
Установили наблюдение
Еще в первый день приезда в Красноярск в кабинете Федора Сидоренко, в присутствии «самого близкого к Быкову» — Георгия Рогаченко, мы составили список людей, с которыми мне предстояло встретиться. Там было изначально 17 фамилий, позднее список увеличился вдвое и втрое. Так вот, из тех 17 за какое-то количество отвечал Георгий, то есть должен был договориться о встрече. Среди тех, с кем он должен был договориться, значились брат и сестра Быкова, Марина — жена Быкова, депутат Госдумы Демин, председатель Сибирской Ассоциации Инвалидов Лопатин, ещё кто-то… Из всех этих обещаний Георгий выполнил два-три: устроил поездку в Назарове к Литвяку и связал с Лопатиным и, если не ошибаюсь, с Садыриным. Когда я напомнил ему, что буква «Г» стоит напротив фамилий брата и сестры Быкова и возле жены Быкова, он невозмутимо заявил, что ничего не обещал. Что насчёт Марины — это к Блинову. Блинов отослал меня к Телятникову, а потом его отравили, и он болен до сих пор. Телятников попросил перезвонить через две недели, потом ещё через две…
Было непонятно: то ли Марина не хочет встречаться с писателем Лимоновым, у которого ужасная репутация (это было бы парадоксально, ибо репутация Анатолия Петровича Быкова вполне соперничает с моей скандальной, ещё более скандальная, но по-иному), то ли влияет её окружение… Короче, к моменту, когда пишутся эти строки (конец декабря), я так и не встретился ни с Мариной, ни с сестрой, а тем паче с братом (вообще-то братьев должно быть два). Зато я успел вдоволь навстречаться с Георгием Рогаченко. Длинноногий, худой, небритый, длинноволосый (не по-хиппарски, а по-благородному, по-консервативно-старомодному, спереди — длинные, сзади — на нет) выпускник ВПШ и работник ЦК ВЛКСМ вёл со мной не то что специальные беседы, а так, между прочим, лирические отступления. Из этих отступлений (в то же время Георгий звонил по своему раскладному сотовому, отвечал на звонки, входили люди, выходили люди, приносились бумаги) у меня сложился определённый образ самого Рогаченко и Быкова, каким его видел Рогаченко.