Охота на "Черный аист"
Шрифт:
Вместо этого Вася глядел на нее просто… доброжелательно. Так, будто рядом с ним шла не она — красивая и очень яркая девушка, а какая-то «Светлана Николаевна» — сорокалетняя баба из соседнего села.
Хотя Света этого и не показала, однако, такое отношение Вася ее очень задело. Будучи личностью ветреной и азартной, Света, пусть и не совсем осознанно, стала с Уткиным заигрывать, чтобы добиться от него этих взглядов и огоньков.
— Слушай, Васенька… А ты вроде еще в плечах раздался?! А можно я потрогаю твои бицепсы?
— Можно, почему ж нельзя? — Сказал Вася, опустивший тазик на пенек.
Причем сказал он это без всякой задней мысли. Будто бы Света с ним вовсе и не заигрывала, а просто… Попросила потрогать мышцы… Ее это разозлило…
После пары минут безуспешных заигрываний девушка разозлилась. Вася стал ей совершенно неприятен.
— Ладно. Спасибо, Васенька, — кисловато проговорила она, — мне твоя помощь больше не нужна. Дальше я сама.
— Да не за что, Светлана Николаевна, — будто бы и не заметил Уткин ее тона, — Ну, бывайте. Мне к начальнику надо.
Эта встреча с Васей Уткиным напрочь испортила Свете все настроение. Она торопливо развесила белье, кое-как растянула простынь на веревке и торопливо пошла к квартире, надеясь, что Пуганьков ушел на службу.
Внезапно из-за бани кто-то выскочил.
— О-о-о-й! — Пискнула Света, когда Симонов потянул ее за локоток, а потом впился ей в талию руками.
— А чего это мы тут гуляем? — Разулыбался он сально, а потом потянулся к Свете за поцелуем.
— Тихо-тихо-тихо! Увидят же! — Зашептала торопливо Света.
— Да кто увидит?! Вся застава в нарядах! А кто не в нарядах, так на конюшне горбатится!
Он попытался снова поцеловать Свету, но та отстранилась, выпуталась из объятий танкиста.
— Светка, ты чего?.. — Недоуменно поднял брови Сергей.
— Слушай, Сережа… тут такое дело…
— Какое?
— В общем… В общем, Пуганьков, видать, стал о чем-то догадываться. Надо нам с тобой свидания наши прекратить.
— Как это… Прекратить? — Нахмурился Симонов.
— Так это. На время.
— Да плюнь ты на этого Пуганькова! Плюнь, разведись, и дело с концом! Мне служить осталось чуть-чуть совсем! Дембельнусь — махнем вместе на Алтай, домой ко мне! Я тебе, как обещал, Байкал покажу!
— Погоди ты… Байкал никуда не уплывет… — Отступила на шаг Света, — Ты же знаешь, нельзя мне, что б люди чего болтали… Я девушка уважаемая и…
— А плевать мне, что люди болтают…
Симонов снова попытался заключить Свету в объятья, но та ловко ускользнула, защитилась от танкиста тазиком.
— Прекращай, Сергей, — посерьезнела она, — прекращай, тебе говорят!
— Играешься со мной? — Разулыбался он снова, — я люблю, когда ты играешься…
Симонов пошел к ней, но Света чуть не взвизгнула:
— Сергей! Хватит! Хватит, говорю! Ни то закричу!
Симонов, удивленно замер, по-дурацки заморгал.
— Светка, да че на тебя нашло?
— Все! Все, Сережа. Поигрались и хватит, — отрезала она, — говорю же, муж у меня что-то там себе думает. Далеко зашли наши шалости.
— Светка… Так я ж тебя это… Люблю…
Ожесточившееся лицо Светы смягчилось.
— Глупышка ты, Сережа. Ну какая любовь? Сам подумай? Я с юга, ты с Сибири. У меня муж, офицер, а ты кто? Какой у нас был разговор, после первого нашего с тобой свидания?
— Какой? — Раскрыл рот Симонов.
— Что все это не всерьез. Вот какой. Подружили и хватит.
Симонов помрачнел.
— Подружили, значит… Все на Шамабаде знают, что Пуганьков — олень последний. Что ты его не боишься…
Тон танкиста похолодел, и Света даже испугалась.
— Признавайся, Светка, — разозлился Симонов, — ты себе нового «дружка» нашла? На Ваську Уткина положила глаз?
— Что ты несешь, Сережа? — Чувствуя, как страх стискивает горло, проговорила Света.
— Я видел, как ты его щупала. Как глазки ему строила…
Танкист пошел на Свету, и та попятилась, но чуть не запуталась в дровах, валявшихся под дровником, и едва удержала равновесие.
— Новый у тебя друг, да?
— Сережа… Я закричу… Сейчас закричи…
Она уперлась попой в шершавые дрова, потом прижалась к ним спиной, защищаясь тазиком. Симонов не останавливался.
— Мозги мне компостировала… Сука…
— Закричу…
Симонов дернулся, и ей показалось, что танкист ее сейчас ударит. Света съежилась, зажмурила глаза. Когда открыла, увидела лицо Сергея совсем рядом со своим. Он зажал ее у бани.
— Городская, а деревенские рожи нравятся, да? — Сказал он мрачно.
— Н-ненадо, Сергей… Я закричу… Сделаешь мне что-нибудь, и Миша тебя застрелит.
Симонов гневно выдохнул. Отступил.
— Застрелит. Тряпка эта? — Он поджал губы. — Ну, Светка… Зря ты со мной играла во все эти игрушки… Завтра вся застава узнает…
— Если узнает, тебя первого же с позором в какую-нибудь глушь переведут, — осмелела Света.
Симонов замолчал, уставившись ей в глаза. Молчал он долго. Потом проговорил:
— Нашла себе новенького ухажера, да? Я надоел? Или разонравился, когда меня Селихов, падлюка такая, опозорил на футболе?
Света не ответила.
— Ну ладно… — Выдохнул он. — Ладно-ладно. Ты у меня еще попляшешь, сука гулящая.
С этими словами танкист плюнул, обернулся и торопливо пошел прочь, к складу.
Света облегченно обмякла. Уронила тазик себе под ноги.
— Давно из-за меня мальчишки не дрались, — проговорила она, тяжело дыша.
Вечером после отбоя, я, как и обещал Уткину, пошел к ленинской комнате. Васю я в последний раз видел за ужином. Потом он помогал Гии на кухне, ведь Таран не спешил в первый же день наваливать на Уткина тяжелую работу.