Чтение онлайн

— Я наделал глупостей?! — Рассмеялся Симонов нервно, — уж я последний, кто тут наделал глупостей! Я с начала службы в отряде был на хорошем счету! Я отличник подготовки! У меня медаль есть!

И только спустя несколько секунд до Васи, наконец, дошло, что я от него хотел.

Взгляд мой снова скакнул к Уткину. Он едва заметно кивнул.

— Чего это вы переглядываетесь?! — Крикнул Симонов, заметив это, — потом стал указывать стволом то на меня, то на Васю, — Снова сговорились?! Что-то замыслили?!

— Сергей, тут никто не виноват, — перевел я тему, — это армия. Афганская Граница. Тут всякое бывает. Но даже то, что произошло с тобой — не повод стрелять собственных товарищей.

— Нету у меня больше товарищей! Меня все через хрен кинули! И знаешь почему?

Кажется, план мой работал. Я заговаривал Симонову зубы. Всеми силами старался выиграть время, чтобы подвернулся удачный момент для следующего шага. Сейчас нужно было плести ему все что угодно. Давить на нужные нервы, чтобы он продолжал изливать душу о наболевшем. И у меня получалось. Главной задачей было не переборщить. Не задеть что-то такое, такую струнку, которая бы заставила старшего сержанта спустить курок. По крайней мере, раньше времени.

— Нет, Сергей. Не знаю, — проговорил я, поддерживая с ним разговор.

— Потому что завидовали! Вот почему! Мы с Фроловым с одного призыва! И что? Я успел до старшего сержанта дослужиться, а он где?!

— Что ж, бывает, что кто-то быстрее по службе идет, кто-то медленнее, — сказал я, зыркнув на Васю Уткина, — кто-то способнее других. Люди разные.

Вася стоял ровно и, буквально, излучал спокойствие. Глядя на его безмятежное лицо, сложно было даже подумать, в какой мы были ситуации. Это хорошо. Значит, когда нужно будет действовать, он не дрогнет.

— Да такого бойца, как я им еще поискать! Командира такого! Что б вы без меня со своей заставой делали, а? Перемололи бы вас духи, если бы не я!

— Так зачем же ты собственноручно лишаешь Советскую Армию такого бойца, а? Убьешь нас и что тогда будет?

— Тогда меня зауважают, — прокричал Симонов, — тогда никто уже не сможет сказать, что об меня ноги вытирали! Тогда каждый узнает, как меня трогать! Как у меня баб уводить!

— Я никого у тебя не уводил, — пробурчал Вася, которому, видимо, это недоело.

— Да? — Он глянул на Уткина, — думаешь, я не видал, как тебя Светка щупала за баней? Думаешь, не видал, как ты перед ней мускулами своими красовался?!

— У меня и в мыслях не было, — проговорил Уткин, — меня дома, после армии, есть кому ждать. Мне все это без всякой надобности.

— Ты брешешь! — Симонов тыкнул в него пистолетом, — брешешь, скотина!

Пока он отвлекся, я приблизился еще на пару шагов. Несколько мгновений думал, стоит ли снять автомат, но все же раздумал. Вряд ли я успею им воспользоваться, а вот помешать он мне может. Сковать движения.

— Слушай, Сергей, — Начал я, — давай с тобой опустим оружие и поговорим, а? Вот смотри. Я медленно снимаю автомат.

— Давай без глупостей!

— Никаких глупостей, — сказал я, подняв руку в примирительном жесте, а потом солгал: — он у меня без патрона. Все равно передернуть затвор не успею. Смотри, я хочу лишь поговорить.

С этими словами я медленно опустился, стянул с плеча АК и уложил под ноги.

— Вот, видишь? Я безоружен. Убери пистолет. Мы с Васей просто хотим поговорить с тобой. И все. Просто все уладить.

Симонов, дрожащий всем телом, не ответил. Он только смотрел то на меня, то на Васю остервенелыми глазами. Оружие дрожало у него в руке. Все лицо старшего сержанта покрылось густой испариной. Даже волосы его стали мокрыми и сбились на лбу в сосульки.

— Мне не о чем с вами разговаривать! С вами обоими! — Закричал Симонов.

— Хорошо-хорошо. Тогда давай я поговорю с тобой, — ответил я. — Вот смотри. Что подумает твоя Света, если ты нас застрелишь? Сможешь ты на ней жениться? Нет, не сможешь. Потому что за решеткой будешь сидеть. Никому легче ты своим поступком не сделаешь. Ей тоже. Так если тебе на нее не плевать, ты о ней и подумай. Ей больно не делай.

— Поздно! Ей тоже на меня плевать! — Симонов скривился так, что мне показалось, он щас расплачется.

М-да… Конкретная такая истерика у человека. Надо этот балаган сворачивать. Я приблизился достаточно, чтобы действовать. И решился.

— Зато, если ты пристрелишь меня, ей будет не плевать, — сказал я и ухмыльнулся.

Провокация сработала. Лицо Симонова вытянулось от изумления. Он злобно оскалился, нацелил пистолет мне в голову.

Тогда пришло время Васи. Я знал, что Уткин, в обычной жизни, был туговат. Ну такой вот человек. Но если дело касалось боевой обстановки, он работал как надо. Впитал, что называется, все навыки с солдатскими щами, что нам давали в учебном пункте. И Вася не подвел.

Когда Симонов отвлекся на меня и хотел уже выстрелить, Вася метнулся к нему, сбил всем весом. В следующий момент хлопнуло. Симонов выстрелил во второй раз, но пуля ушла куда-то вверх.

Тогда я кинулся к борющимся солдатам.

Вася сидел верхом на танкисте, пытаясь отобрать у него пистолет.

— Держи ему руки! — Крикнул я, оказавшись рядом.

Вася послушался, схватил его за запястье вооруженной руки. Тогда я без особого труда отобрал у Симонова пистолет. Танкист от этого аж завопил не своим голосом.

— Переворачивай его! — Крикнул я и отбросил ствол танкиста, принялся доставать из подсумка концы шнура.

Вместе с Васей мы с трудом и тумаками перевернули Симонова. Казалось, сил у него прибавилось на четверых, так это было непросто.

Когда я закончил с руками, приказал Васе вязать ему ноги. Уткин затянул узел на лодыжках танкиста и уселся на песок.

— Фух… — Утер он лоб устало, — ну, конечно, повеселил он нас…

— Да не то слово… — Проговорил я, упираясь коленом Симонову в спину.

Симонов же неуклюже извивался на земле, не в силах перевернуться. Танкист только и мог, что кричать и страшно ругаться матом.

— Надо нам, я думаю, еще и кляпы в снаряжение добавить, — хохотнул Вася.

— Не помешало бы, — ухмыльнулся я кисловато.

— Селихов! — Раздался вдруг голос Черепанова.

За криками Симонова мы не услышали, как Пуганьков с Черепановым и пограничниками продрались сквозь рогоз. Они, будто бы просто возникли там, откуда к Васе с Сергеем пришел я. Возникли и, изумленные, застыли.