Чтение онлайн

Стас покивал.

— Слышал о таких… Вроде спецназ афганский… Говорят лютые… Вроде даже слышал, что они мотострелков наших постреляли… Год назад примерно.

— Май восьмидесятого, — покивал я, — бой у кишлака Хара. Там погиб первый батальон шестьдесят шестой Выборгской бригады. Боевики «Черного аиста» приняли непосредственное участие в том бою.

— Да-да… Кажется… Оно… — Стас вдруг неудачно пошевелился и стиснул зубы, борясь с болью. Когда его отпустило, то продолжил: — Как рука?

— Нормально, — сказал я, — царапнуло. Жить буду.

— Х-хорошо… — заикнулся Алейников и зажмурился.

Когда боль снова немного отступила, Алейников попытался подняться, чтобы куда-то посмотреть, но я ему не разрешил:

— Ты че делаешь? Не дергайся.

Он откинул голову, поджал губы.

— Страшно, Саша, — проговорил Алейников, — очень страшно было мне на свои ноги смотреть. Теперь после водки, я и сам хочу. Хочу глянуть, что эти сукины дети сделали со мной…

Алейников замолчал, уставившись пустым взглядом в небо.

— А вдруг так переломали, что уже не пойду?

— Пойдешь, — сказал я, — подлатают тебя, и пойдешь.

— А если служить не смогу? — Проговорил он, не меняя выражения своих пустых глаз, — я ж только смирился со своей долей. Решил, что мне в армии место… А теперь это?

— Поживем увидим, — сказал я. — Тебе сейчас о другом думать надо.

— Падла эта бородатая мне ноги ломала… — Проговорил Алейников, немного погодя, — здоровенный такой душман… Приказы всем раздавал… Видать, ихний командир.

— Я дрался с ним, — признался я.

Глаза Стаса вдруг прояснились, он глянул на меня:

— Дрался?

— Да. Гостинцев ему оставил, — я постукал пальцем себя по скуле, — Он меня теперь надолго запомнит.

Стас вымученно улыбнулся.

— На себе не показывай…

— С тобой все будет хорошо, — продолжил я. — Тебя поставят на ноги. Но если случится так, что служить уже не сможешь, знай две вещи: первое — это не конец света. У тебя еще вся жизнь впереди. Второе: — я отомщу за тебя.

Если до этого Стас пытался как-то держаться и даже отпускал глупые шуточки, то теперь вдруг совсем помрачнел. Лицо его сделалось каким-то скорбным. Алейников заглянул мне прямо в глаза.

— Если эта падла попадется мне снова, — продолжил я, — обещаю, что убью его.

Несколько мгновений Алейников пристально смотрел на меня, потом мелко покивал.

— Спасибо, Саша.

МИ-8 хлопал лопастями где-то в небе. Уносил на своем борту Стаса.

Я внимательно наблюдал, как советский вертолет все уменьшается на фоне чистого синего неба. Как превращается в маленькую точку над цепью гор Дастиджумского перевала.

— Селихов, — раздался из-за спины голос Шарипова.

Я обернулся, глянул в глаза особисту.

— Черный аист, — начал он немного погодя и кивнул на трупы, лежащие у него за спиной. Потом усмехнулся, — уж кого-кого, а этих головорезов у нас можно было ожидать в последнюю очередь.

— Что думаете по этому поводу?

— Думаю, что они заняты тут чем-то важным, — сказал Шарипов задумчиво, — и это нам с разведкой и предстоит выяснить.

Шарипов уставился мне прямо в глаза. Нахмурился и добавил:

— Но я хотел поговорить с тобой совсем не о том.

Догадываясь, что нужно особисту, я тем не менее спросил:

— А о чем?

Шарипов едва заметно заозирался. Бросил:

— Отойдем, если ты не против.

— Сейчас не лучшее время, Хаким Булатович.

— А когда бывает «лучшее время»?

— Это допрос, товарищ капитан?

— Нет, — выдал Шарипов, немного погодя.

— Тогда чего вы боитесь?

Глаза Шарипова блеснули раздражительностью.

— Скажем так: разговор этот не для посторонних ушей.

— Но если это не допрос, и процессуальные нормы меня не сковывают, то могу сказать, что мне нечего скрывать от моих товарищей, товарищ капитан. Я не против поговорить с вами и считаю, что двор Шамабада вполне подходящее для этого место.

— Ты хочешь, чтобы я устроил допрос? — Сузил он глаза.

— Как вам угодно, — я пожал плечами, — но в таком случае вам не стоит рассчитывать на мою сговорчивость.

Особист молчал долго. Полминуты ему потребовалось, чтобы решиться. Тем не менее он наконец заговорил:

— Знаешь, Саша, а ты удивил меня своими знаниями по части взрывных устройств. Ну тогда, у Волчьего Камня.

— Сочту это за похвалу, — холодно и уклончиво проговорил я.

Шарипов ухмыльнулся.

— Насколько я знаю, так глубоко вы подобные вещи не изучаете. Следовательно, знания эти ты получил где-то еще.

— Я с детства был очень любознательным человеком, — проговорил я, — а что, мои знания вас смущают? Считаете, что подобных вещей мне знать не положено?

— Считаю, что подобных вещей ты знать просто не можешь, — покачал головой Шарипов.

— И все же знаю. И хочу напомнить, что эти знания спасли вам жизнь.

Шарипов замолчал. Нахмурился.

— Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь, Саша, — проговорил он наконец. — Потому ответь, кто ты такой на самом деле, сержант Селихов?

— Я думаю, товарищ капитан, вы знаете мою биографию ни чуть не хуже меня самого, — проговорил я.

На лице Шарипова заиграли желваки. Губы его едва заметно, но все же неприятно искривились. Он начал:

— Селихов, Александр Степанович, родился в станице Красная Новокубанского района, Краснодарского края. Отец — Степан Семенович Селихов, шофер в местном колхозе «Новатор». Мать — Зоя Васильевна Селихова — учительница начальных классов в средней школе номер девять. Брат…

При слове «брат», Шарипов странно сузил глаза. Взгляд его сделался проницательным и колким, словно битое стекло.

— … Павел Степанович Селихов. Да не просто брат, а близнец. Срочную службу проходит в пятьдесят шестой отдельной десантно-штурмовой бригаде, в звании ефрейтора. В школе братья Селиховы учились хорошо и удовлетворительно. Александр закончил школу без троек. У Павла две — по математике и химии. Приводов братья не имели, на учете не стояли. Сначала пионеры, а теперь и комсомольцы. Состояли также в ДОСААФ. С дисциплиной у вас пожиже… Особенно у твоего брата Павла. Он, оказывается, в школе был тем еще забиякой и драчуном. Не то что ты, относительно спокойный, по сравнению с ним, ученик.