Чтение онлайн

— О как, — Сережа Симонов ухмыльнулся, подбоченился. — Че? Прям сам Таран на такое согласен?

— Но если мы победим, — сказал я, проигнорировав его слова, — то будете вести заставское хозяйство наравне со всеми и не выпендриваться.

— И если проиграете, пусть только кто из вас попробует и дальше отлынивать, — не удержался разозлившийся Нарыв, — мы вас так чмырить будем, что никто из всего отряда с вами рядом и посрать не сядет. Так что соглашайтесь, пока Саша вам дает возможность все по справедливости решить.

Симонов задумчиво нахмурился, засопел. Потом неприятно усмехнулся.

— Ну-ну. А много ли среди вас футболистов, раз уж вы такие в себе уверенные? У меня вот, первый юношеский разряд по футболу. Женя! — Обратился он к Фролову, — а у тебя?

— Второй!

— Во! Кто еще в футбол играет, ребят? Поднимите-ка руки! — Стал озираться Симонов.

Еще пятеро из танкистов откликнулись, подняли руки.

— Ну че? — Кивнул Симонов, — не зассали с нами играть?

— А ты не зассал? — Я ухмыльнулся самой своей мерзкой ухмылкой, которую только мог изобразить, — потому что пока что такое чувство у меня, что из всех тут присутствующих ссышь именно ты. Поэтому и красуешься.

— Селихов, — Симонов самодовольно приподнял подбородок, — я не то что тебя одного, я вас троих обведу с ходу и даже не вспотею.

— Смотри, не вспотей оттого, что так шустро языком мелешь, — не повел я и бровью.

— Не веришь, — Симонов выпятил грудь, — ну не верь. Твое право. Все равно Жуков на такие глупости не пойдет, если уж нам придется в ущерб танкам горбатиться на заставе. Не потерпит такого наш Капитан.

— Таран пошел к нему договариваться, — сказал я.

— Он, наверное, уже в канцелярии сидит, с отворотом-поворотом от Жукова в зубах, — рассмеялся Симонов.

— Да? — Малюга тоже разозлился, — а ты глянь вон туда.

Гена кивнул назад. Симонов вытянул шею, чтобы посмотреть, что ж там происходит. Танкисты подобрались к нему поближе, чтобы тоже осведомиться. Даже экипаж Фрундина, торчавший у стены, покинул свое позорное место и подошел к остальным танкистом. Все дружно они уставились на офицеров, топавших к нам.

Таран с Жуковым, между тем, вышли из-за угла забора. О чем-то переговариваясь, потопали к площадке.

Симонов нахмурился.

— Отворот-поворот, говоришь? — Хмыкнул я ему.

Когда офицеры приблизились, Жуков тут же пошел к танкистам, заставил их встать в кружок. О чем-то заговорил.

— Я смотрю, ты собрал уже команду, — сказал мне Таран, осматривая наш «состав».

— Тех, кто более менее в футбол играет.

— А сам то ты тоже играть будешь?

— Да.

— А как же ранение? — Таран с сомнением глянул мне в глаза.

— Мне в руки стреляли, а не в ноги, — отмахнулся я. — Сдюжу. Я больше удивлен, что товарищ капитан согласился, что б танкисты против нас сыграли.

— М-да… — Таран вздохнул. — В этом вопросе он оказался гораздо сговорчивое, чем я ожидал. В своих парнях он уверен. Хотя все равно мне пришлось заинтересовать его лично.

— Это чем же? — Удивился Нарыв.

Таран вздохнул.

— Кроме нашей договоренности, мы с ним ставки сделали. На десять литров домашнего вина.

— У вас есть десять литров вина? — Улыбнулся я начальнику заставы.

— Нет, — признался Таран, — потому, попытайтесь не проиграть, товарищ сержант. Иначе мне придется его где-то доставать.

Матч быстро перерос в целое небольшое событие на заставе. Свободные погранцы прибежали посмотреть на нашу игру. Привел их Черепанов. По большей части они расположились на земле, у правой стороны поля.

К ним даже присоединился экипаж офицерского танка. Офицеры принесли с собой стулья и табуреты, и у них получилась едва не настоящая трибуна.

К слову, офицерские жены, Тарана и Пуганькова тоже присутствовали. Еще бы. Хоть какое-то развлечение на заставе.

Если Ира Таран сидела скромно и постоянно старалась унять ягозящуюся на ее коленах дочурку старлея, то Светлана, супруга Пуганькова, вела себя несколько иначе.

Она уселась рядом с мужем, но, казалось, совершенно не замечала своего лейтенанта. Взгляд ее был прикован к одному человеку — Сергею Симонову.

Танкист, видимо, это прекрасно понимал и тоже время от времени, хитровато поглядывал на жену Пуганькова. Они кокетливо перекидывались взглядами, считая, видимо, что этого никто не замечает.

Однако Пуганьков явно замечал. Оттого сделался он мрачным, словно грозовая туча. Лицо его потемнело, и он то и дело награждал свою супругу недовольными взглядами, которые Светлана то ли не замечала, то ли просто не хотела замечать.

«Пуганьков-Пуганьков… — думалось мне, когда я занял свое место на „поле“, — оборонить Шамабад ты смог, а жену свою на место поставить все никак не можешь… М-да…»

Мы уже распределились по сторонам, соорудили примитивные ворота из четырех блочин, поставленных с обеих сторон «поля». Офицеры, Таран и Жуков, о чем-то спорили на его середине, у мяча.

К слову, танкисты согласились на матч только при одном условии, которое выдвинул Симонов. Победившие, кроме всего прочего, пробьют проигравшим по жопе. В общем, все как полагается. Не поведя и бровью, я принял его условие.

— Чего не начинаем? — недовольно спросил Синицын, стоя вместе со мной впереди, на позиции «нападающего».

На вопрос его я не ответил. Да и не собирался, в общем-то. Тем временем Таран пошел к нам.

— Заминка у нас, — проговорил он мне, — не можем с Жуковым решить, кто будет судить матч.

— А че его судить? — Удивился Синицын, — кто больше за отведенное время забьет, тот и победил!

— Не, так не пойдет, — покачал головой Таран. — Если уж проводить такое соревнование, то хотя бы по каким-то правилам. А за правилами надо следить. Жуков уперся, что будет он.

Жуков, сказавший что-то танкистам, пошел к нам.

— Время идет, товарищ старший лейтенант, — заявил он, приблизившись, а потом с некоторой неприязнью глянул на меня, — я готов исполнять обязанности судьи.

— Я уже говорил вам, товарищ капитан, — вздохнул Таран, — что так дело не пойдет. Я считаю, что вы будете предвзяты.

— А вы нет? — Нахмурился Жуков, — вы сами втянули меня в это мероприятие. Справедливо будет, если уступите мне право быть судьей и организовывать матч.