Чтение онлайн

–  Почти так. Почти, - отозвался Вольво.
– Нам и понадобился такой, как ты, именно потому, что мы стали проигрывать поединок с системой. А поражение не входит в наши планы. Да и в твои не входит, просто ты об этом пока ничего не знаешь. Это вопрос, от которого зависит дальнейшая судьба Большого Киева, а возможно - и всего мира.

–  Но… Как же Банник, Лазука? Как все, кто погиб в пути?
– беспомощно спросил Пард.

–  Это и есть поединок с системой, - пояснил Вольво.
– Все, абсолютно все, что ты знаешь о Крыме - правда. Правда до последнего слова. Мы пытались несколько раз туда попасть… безуспешно. Вот, и Халькдафф тоже, говорит, пытался. И тоже безуспешно.

В Крыму действительно умеют делать машины, и добыть знания крымчан - действительно значит сдвинуть с места науку Большого Киева и других городов Земли. Наш мир застыл в одной точке, оцепенел. В нем ничего не меняется уже тысячи лет, а стоячий пруд неизбежно гниет и неотвратимо превращается в непролазное болото… Впрочем, ты все это и так знаешь. С того самого момента, как мы сели в поезд Центр-Николаев игры закончились, Пард. Твой последний экзамен проходит в боевых условиях, а не в приближенных к боевым. И нам действительно предстоит высадиться в Крыму. Так что готовься, Пард. Боюсь, командовать с сегодняшнего дня придется тебе.

–  Мне?
– опешил Пард.
– Но почему?

–  Тебе. Тебе и Инси. Но больше тебе, потому что Инси все таки женщина. А почему… сколько раз тебе повторять: потому что вы - люди. И еще не успели закоснеть как мы. Потому что вы умеете приспосабливаться и меняться, а мы - вирги, эльфы, гномы, гоблины - мы нет. Не умеем. Запомни, и не задавай, пожалуйста, больше этот вопрос. Не думай, что говорить это мне особенно приятно, а остальным долгоживущим - приятно слушать. То, что мы признали очевидное, еще не значит, что нам не обидно. Все-таки мы владели этим миром долго, очень долго… А теперь, когда пришла пора разбудить его, мы стали лишь обузой.

–  А формулы?
– растерянно спросил Пард.
– Я ведь знаю куда меньше формул, чем ты, чем Инси…

–  Знать формулы - еще не все. Нужно еще успеть сообразить, какая именно формула нужна в данную секунду. Вот ты и будешь соображать какая именно, а мы уж подскажем саму формулу. Доступно?

Пард только руками всплеснул. События приняли такой неожиданный оборот, что требовалось некоторое время, чтобы хотя бы привыкнуть, не говоря уже о том, чтобы проникнуться. Но с другой стороны, слова Вольво многое, очень многое об®ясняли.

«Вот она, игра на высшем уровне, - подумал Пард с легким ужасом.
– Ты хотел пойти вверх и ты пошел. Вознесся на самую вершину, если только все это не какой-нибудь нелепый розыгрыш. Теперь только не оплошай.»

Тот, кто сидит внутри, на этот раз предпочел промолчать.

Пард посмотрел на Инси, и снова встретился с надеждой в ее взгляде. И понял, что будет из кожи вон лезть, но справится со всем, что на них обрушится. С любой напастью.

Разве можно обманывать надежды тех, кто тебе дорог?

В дверь громко постучали. Пард рывком поднял голову и неуверенно отозвался:

–  Да?

Вошел Гонза, и, не глядя на Парда, стал демонстративно собирать вещи. Пард сел на кровати, ощутив ступнями прохладу корабельного пола.

–  Переселяешься?
– спросил Пард, хотя вопрос был неуместен. Ясно ведь, что да.

–  Ага. К Васе-«Сексу».

Пард вздохнул. Он никак не мог подавить противное чувство неловкости, хотя глубоко в душе очень надеялся, что старый друг и приятель его понимает.

–  Ты не сердишься, Гонза? Я и сам не ожидал, что так все обернется…

Гонза бросил сумку на ковер.

–  Ты чего, Пард? Оправдываешься, что ли?

Он подошел и потрепал Парда по плечу.

–  Да не рефлексируй ты! Думаешь, я обиделся? Да ничуть! Видишь ли, прожитые годы учат глядеть правде в глаза. А правда сейчас такова, что если тебе дать шанс, ты действительно заткнешь практически всех техников в Большом Киеве, - гоблин шевельнул ушами, но не настороженно, как в минуты опасности, а скорее задумчиво. Пард неплохо разбирался в «мимике ушей», все-таки с Гонзой они пережили немало.
– Думаю, наши отношения не слишком изменятся, что бы не произошло. Так ведь?

–  Наверное, - в голосе Парда недоставало уверенности.
– Я, собственно, не о том спрашивал. Я хотел знать - не сердишься ли ты на них?

–  На кого? На Вольво и его команду? На эту непростую девчонку?

Гоблин ненадолго замолчал, разглядывая замысловатые узоры на ковре и пузатую сумку в самом центре.

–  Ну… Слегка смутно на душе, спору нет. Но дело ведь не во мне. Киеву действительно нужен новый Техник. Такой, чтоб вывел Киев, а заодно и весь мир из воронки. А как еще они могли тебя проверить? Мне сдается - никак.

Пард секунду поразмыслил и решил уточнить:

–  И ты считаешь, что Техник на пути к цели волен обманывать?

Гоблин удивленно воззрился на Парда.

–  Пард, ты чего? Ты первый год на свете живешь, что ли? Да взгляни на этот мир! Тут же ложь и предательство на каждом шагу! Честный тут не выживет и дня!

–  Получается, можно обманывать даже собственную команду?
– не унимался Пард.
– Так?

–  Так!
– отрезал Гонза.
– Если нужно - надо обманывать! Ради такой цели…

–  Получается, - перебил Пард, - что ложь борется с ложью? До предательства, слава жизни, пока еще не дошло… Но до лжи - увы… Но, тысяча чертей, Гонза, чем ложь Техника Большого Киева лучше той лжи, против которой Техник выступает? Это что, борьба с тенью?

Гонза попятился к столу и опустился на банкетку.

–  Пард, - сказал он уже спокойнее.
– Я не готов ответить. Ты же понимаешь, на эти вопросы ответа вообще нет. Кстати, когда-то ты сам произносил эти же слова… А что до нас… Нет, я не сержусь ни на Инси, ни на Вольво. Потому что понимаю: они не могли иначе.

–  Но ведь нас обманули, Гонза! Нас обманывали с самого начала, и все время глядели на нашу реакцию. Рассматривали как мух под стеклом, ей-ей!

–  Обманывали. Согласен, - гоблин не собирался возражать.
– Но я все равно не сержусь на них, Пард. В конце концов нас обманывали не ради чьего-то сомнительного удовольствия, а ради благой цели. Ради всех нас. Я их понимаю, слышишь? И прощаю, конечно.

Пард медленно поднял на друга взгляд.

–  Знаешь, что я скажу, Гонза? Вам, долгоживущим, легко рассуждать о благих целях, потому что у вас есть время достичь их. И собственными глазами увидеть, что все было не зря. А люди чаще всего просто не доживают до дня, когда цель будет достигнута, и для нас благие цели - всего лишь пустой звук, абстракция. Химера, которой оправдываются все, кто нас обманывает. Именно поэтому люди не умеют прощать. Запомни это.