Чтение онлайн

– И этот «извне» был именно я, – пробормотал Илья.

Ирина кивнула.

– Порой, чтобы понять какие-то вещи, нужно время, – Илье показалось что в глубине ее глаз вновь засветились едва заметные теплые лучики, – два месяца, это конечно не самый большой срок, но мне хватило. Так что я рада вас видеть, господин Лунин, – она улыбнулась. – Или «не Лунин»? Как вам больше нравится?

– Теперь уже точно Лунин, особенно в этих стенах, – Илья вспомнил, как пытался убедить Шестакову не препятствовать его участию в расследовании дела, в котором оказался замешан ее собственный брат (подробности этого расследования вы можете узнать, прочитав роман «Я, Лунин»). – Так вы значит теперь здесь? Вместе работать будем?

– Не совсем, – Ирина покачала головой и насмешливо взглянула на Лунина, – мы теперь с вами идеологические противники, будем биться не на жизнь, а на смерть.

– Вы что же, в прокуратуру перешли? – непонимающе переспросил Илья.

– Мимо! В адвокатуру. Еще не совсем перешла, но в процессе.

– Глобальные перемены, – Илья покачал головой, не зная, как ему правильно реагировать на услышанные новости. – И работу сменили, и город. Неужели нельзя было попробовать остаться?

– Можно, – Шестакова быстро кивнула, – все можно. И работу можно было не менять, и город. Я сама так решила. Может же человек хоть изредка принимать те решения, которых никто от него не ожидает.

– Ну, если изредка, – услышав знакомый начальственный голос, Илья обернулся. В управление, прижимая к уху мобильный телефон входил Хованский, – похоже, моя попытка сбежать пораньше обречена на провал.

– Похоже, вам повезло в сравнении с теми, кто уже успел убежать, – в тон ему отозвалась Ирина, – звоните как-нибудь. У вас же остался мой номер?

– Да, – Илья вспомнил, что, вернувшись из Одинска, удалил телефон Шестаковой только из избранных, – я позвоню, обязательно позвоню.

– Лунин! – окинув цепким взглядом вестибюль, Дмитрий Романович без труда приметил массивную фигуру следователя. – А что это ты с портфельчиком? Неужто домой смыться решил пораньше? Или как?

– Или как, – отрезал Лунин, кивнув в сторону удаляющейся Шестаковой, – с адвокатом встречался, документы кое-какие забрать надо было, вот портфель и взял, чтоб потом в руках не нести.

– А чего здесь встречаешься? – подозрительно прищурился Хованский. – Тебя что, из кабинета выселили?

– Спешит она очень, – быстро нашелся Илья, – просила спуститься.

– Ну, ясно, галантность проявляешь, – удовлетворив любопытство, Дмитрий Романович несколько подобрел. – Вот что, Илюша, через пять минут жду всех в моем кабинете. Я сейчас Светке скажу, она по коридору пробежится, но и ты, коли уж мне попался, предупреди соседей, чтоб все покучней подходили.

– Непременно, Дмитрий Романович, сделаю, – Илья с грустью подумал, что звонить Сережке Ракитину – приятелю, работавшему в соседнем кабинете и сбежавшему с рабочего места еще полчаса назад, смысла уже не имеет, все равно так быстро вернуться назад он не сумеет.

Десять минут спустя Лунин в компании немногочисленных коллег, к своему счастью не успевших покинуть здание следственного управления, сидел в кабинете Хованского, выслушивая грозные тирады, одна за другой изливающиеся изо рта возмущенного руководителя. Сказать по правде, Лунин только делал вид, что слушал, старательно вздрагивая при каждом, особенно яростном вопле, и кивая в такт очередной паузе между угрозами и проклятьями в адрес отсутствующих. На самом деле Илья, как это с ним часто случалось, был погружен в глубокие, не имеющие никакого отношения к происходящему размышления. Результатом этих размышлений явился извлеченный из кармана брюк смартфон, в котором, в самый разгар не имеющего никакого смысла совещания, Лунин добавил новый контакт в раздел Избранные. Полюбовавшись обновленным списком, Илья еще немного подумал и переименовал контакт. Запись «Шестакова И» исчезла, а вместо нее появилась другая, менее официальная – «Ириша».

Да, август определенно был удачным месяцем, очень удачным. Один только Лунинский день рождения чего стоил. Хотя поначалу Илье казалось, что все могло складываться и удачнее. Выходя из кабинета Хованского, Илья, осчастливленный генеральскими поздравлениями и литровой бутылкой «Хеннеси», наткнулся в приемной на высокую широкоплечую женщину, Анастасию Павловну Короткову – старейшего, или, как она сама себя называла, опытнейшего во всей области следователя, чей могучий, раскатистый контральто с годами только усилился, хотя и приобрел некоторую хрипловатость.

– Именинник! – раскинув руки, Анастасия Павловна на мгновение уподобилась статуе Христа, возвышающейся над далеким южноамериканским городом. Лунин почувствовал мимолетное желание пригнуться, чтобы казаться чуть ниже, поскольку при всех своих гренадерских кондициях и высоких каблуках, от которых Короткова не отказывалась, даже разменяв седьмой десяток, до ста девяносто шести сантиметров Лунинского роста пары сантиметров ей все же не хватало.

– Анастасия Павловна, – склонив голову, Илья ткнулся носом в дряблую, обильно присыпанную пудрой щеку, изображая некое подобие поцелуя.

– Я тебя поздравляю, – пророкотала статуя, – искренне. Хоть ты, конечно и засранец, – Короткова многозначительно покосилась на пустующее Светочкино кресло, – но все же мужик хороший. Да и следователь неплохой.

– Ну что вы, со старой гвардией не сравниться, – работая с Анастасией Павловной уже не один год в одном здании, Лунин знал правильные ответы на все традиционные фразы, из года в год звучащие от руководства и более опытных сотрудников.

– А и не надо! Не надо на нас равняться! – немного отстранившись, Короткова одобрительно взглянула на Лунина, а затем подставила под поцелуй другую щеку. – Вы, молодежь, должны быть лучше нас, стариков. Так что иди и будь лучшим. Иди, Лунин! – последнюю фразу Анастасия Павловна выкрикнула столь громко, что Илье даже послышалось легкое дребезжание оконного стекла.

– Да уж, пойду, поработаю, – пробормотал Илья, потирая правое, особенно пострадавшее от поздравительных воплей, ухо.

Не успел он распахнуть дверь в коридор, как на пути его возникли два наполненных жидкостью неопределенного цвета граненых стакана в серебряных подстаканниках, поднос, на котором стаканы перемещались в пространстве и Светочка, непосредственно перемещавшая поднос, а точнее мчащаяся с явным превышением допустимой скорости навстречу Лунину. В узком пространстве дверного проема возможности для маневра были ограничены. Применив экстренное торможение, Лунин успел остановиться, но этого оказалось недостаточно, чтобы избежать столкновения.

– Ой, – испуганно произнесла Светочка, угодив подносом Илье прямо в грудь чуть ниже застегнутой верхней пуговицы на кителе.

– Мать вашу, – не удержался в ответ Лунин после того, как не сказавшие ничего стаканы дружно нырнули вперед, извергая свое содержимое прямо на китель.

– А дай-ка я посмотрю, – пророкотала Анастасия Павловна, стремительно выныривая из-за спины Лунина. – Ну ты и обделался, – в голосе ее слышалось явное удовлетворение, – а тебе ведь еще сегодня гостей принимать.

– Ничего, рубашка вроде сухая, – растерянно пробормотал Илья, опустив голову и разглядывая два мокрых пятна у себя на груди.

– Так, давай я сейчас в химчистку сбегаю, – моментально сориентировалась Светочка, – у нас же здесь рядом, в соседнем доме. Там и за срочность доплачивать не надо, через пару часов все вернут.

– Я потом, сам отнесу, – попытался было отказаться Лунин, но в то же мгновение ощутил тяжелую руку, опустившуюся ему на воротник.

– Скидывай лепень, – Короткова, начинавшая сорок лет назад службу еще в советской милиции, уголовным жаргоном владела в совершенстве и периодически делилась своими познаниями с окружающими, – Светка накосячила, пусть теперь и разруливает. Ты во сколько народ собираешь?