Чтение онлайн

— Скажи! — вскричала Розалинда, не разобрав ее слов, — сколько еще ты будешь меня обманывать? Почему постоянно делаешь из меня… невесть что! Ответь, Ширан! Не пугай меня! Зачем… зачем… я не понимаю! Я не буду спать, пока ты не скажешь, кто это был. Зачем… ты поступаешь со мной так плохо? — последняя фраза звучала тихо, неуверенно.

Слезы стояли в ее глазах. Сжав щеки в пальцах, она опустила голову, содрогаясь. Ботинки тут же полетели по полу, стукнувшись о стену напротив. Костяшки все белели и белели, всхлипы срывались в жалобные стоны. Ширан, бросив на плечо сорочку, кинулась к ней, жестко встряхнула и, злобно смотря в лицо, сказала, скрепя зубами.

— Не делай из себя дурочку… замолчи.

— Теперь ты меня и за дурочку считаешь? Да? Держишь в неведении, зная, что мне страшно. Я тону в нем. Не надо обманывать. Просто скажи: был кто? — Розалинда стала говорить тише, будто проглатывая крики, — я замолчу и засну. Если скажешь…

— Да поняла я уже, — раздраженно выплеснула она, — все в порядке. Никто не приходил. И кому ты еще нужна? Показалось тебе… это наверху топтались. Все, давай спать. Не хватало, чтобы ты тут истеку начала.

Ширан повалила ее на кровать и погладила по лбу. Розалинда смотрела на нее, не отводя глаз, так бессильно, точно и не было того приступа. Помогая ей одеться, она настороженно наблюдала за руками — мало ли что способны они сотворить? Да и при себе ли Розалинда? Заметив то, что она уже успокоилась, Ширан забралась на свою кровать. Когда свеча была потушена, наступила тишина, и мрак обнял их, прозвучал сдавленный вопрос.

— Дверь закрыта?

— Закрыта! Закрыта! — шептала Ширан, выискивая в темноте ее силуэт, — не беспокойся. Я рядом. Мы рядом.

— Заперта? — спросила она еще более волнительно, — точно заперта? Проверь, пожалуйста. Там щель.

— И что тебе эта щель? Оттуда свет идет. Не выдумывай, прошу. Не хочу наслушаться твоих бредней, а потом смотреть в страхе в потолок.

— А мы плывем… интересно, где? Блоквел уже далеко, дом близко. А нас разбудят, Ширан? — глаза ее все слезились. Обтирая одеялом лицо, она хмыкнула, и громко перевернулась на бок, точно подпрыгнула. Пружины заскрипели, — так лучше. Прости. Филген так крепко спит. Завидую ему.

— Потому что в голову не берет всякий бред! Уже сон там видит не первый. Или ты хочешь, чтобы я тебя по головке погладила? Как мамочка? И сказочку почитала?

«Было бы славно… — мечтательно подумала Розалинда, вспоминая, как Афелиса укладывала ее спать». Она слышала ее прерывистое дыхание, ощущала подкатившую злость, но все это, на странность, забавляло. Ширан добавила, уже не шепотом, но очень тихо:

— Тебе уже двадцать один год. Что за ребячество? Как тебя такую Филген полюбил… — она цокнула языком. Розалинда знала, что все ее слова не со зла, а шутка, чтобы избавиться от раздражения.

— Ты тоже, между прочим, полюбила. И как так вышло? Неужели я опять выгляжу жалко? И это вся причина. Тогда очень глупо было тебе бежать из дома.

— Ой, ой, какая прелесть то! Извини, конечно, но сейчас я хочу спать, а не изливать чувства. Все их вылила вчера. Так что на искренности не напросишься.

— А я когда-то напрашивалась? Все ведь было искренне, да? Почему ты говоришь такие слова… никогда я не выпытывала, даже не хотела этого делать. И не до конца верила в сказанное тобой. Все это — странно, — голос ее был уже ровным, спокойным, — все было только твое желание. Я никогда бы… нет. Ты скажешь вот-вот, что тревожиться незачем. Что все это пустяк, и мне нужно успокоение. Но, если это меня волнует, значит, не такая уж это и мелочь. Помнишь, я потеряла кольцо? Ты, Ширан, не успокаивала меня, а заставляла чувствовать все никчемнее. Внушала, что мои переживания ничего не стоят. И вправду думала, что сможешь помочь?

— Я хотела, — она вдруг села, скидывая на пол одеяло, — но не знала, как. Мне тяжело это. Прошу тебя тоже меня понять. То кольцо — случайность. Ты не намерено его потеряла. Если бы и так, то волноваться следовало бы. Иногда так тебя не понимаю и ненавижу, но люблю. С этим я тоже ничего не могу поделать. Будь ко мне благосклоннее. И мне, между прочим, нужно твое понимание. Ты точно немного эгоистка. Все в добро себе.

— Не понимаю я тебя, — Розалинда перевернулась на другой бок.

Ширан промолчала и, подождав немного, чтобы убедиться, что она успокоилась, тоже легла. Сон, неожиданно, накатил быстро. Много сил выжала из себя Розалинда, что, вопреки страху, глаза ее слипались. Непроницательная темнота, а дальше, спустя пару поворотов стрелки — резкий свет. Ночь уходила в рассвет. Из коридора струился по доскам свет. Тишина, какой прежде не было, и о какой мечтать нельзя, убаюкивала. Розалинда хотела проснуться раньше всех, чтобы переодеться, а потом, если получиться, опять задремать. Положив в чемодан сорочку, она застегнула его и, свесив ноги, смотрела на спящего Филгена. «Не могло так произойти, что он ничего не слышал из нашего разговора. Я его разбудила, наверное, и Филген не подавал виду, чтобы услышать больше обо мне. Хитро… надеюсь, ничего лишнего в моих словах не было. Думаю, как алкоголик. Я ничего не забыла и помню все до деталей. Интересно, народ уже просыпается? Если да, то можно выйти на палубу».

Старый, отсыревший пол протяжно скрипнул под ногами. На носках, она прокралась к двери и, заглядывая в щели, пыталась уловить хоть какое-нибудь движение или звук. Только он пришел со спины. Шорох, потом стук. Заглянув через плечо, она увидела Филгена — взлохмаченного и уставшего. Будто и не спал, а хотя лег первее всех. Он подошел к ней и тихо спросил:

— Куда ты идешь?

— Куда я иду? — растеряно повторила она, — хочу на палубу. Здесь нечем дышать. А ты?

— Я тоже, — сдавленно ответил Филген.

Он пошел к кровати и вытащил чемодан. Переодеваясь, осмотрел свой костюм тщательнее обыкновенного. Розалинда, будто пришибленная, стояла у двери, смотря на спящую Ширан. «Все это было вздором. Зачем наговорила столько на нее? Что тогда у меня в голове было? Обида?». Ответ так и остался недосягаемым.

— Через полчаса уже прибудем. Нужно все собрать и будить ее, — кивком указал он на Ширан.

«Полчаса. Осталось недолго жить как прежде».

Ночь того же дня Афелиса провела в заботах; разгребла груду непроверенных листовок, которая все скатывалась и скатывалась под письменный стол, довела до ума строительный проект и тщетно пыталась хоть на минуту забыть о Ангарете. Пусть и отвратительно ей было это слово, но по-другому нельзя — мозг забился лишь воспоминаниями об обратном пути. Спровадив его до дома, оставалось гадать — что же случилось после. Последует ли письмо? Напишет ли слово, как встретили его? Ведь, не сделается все так просто — весть о их связях уже начинает разлетаться, как сильный ветер в бурю. Тогда ей было плевать на посторонние взгляды — видела только его, счастливого и обновленного будущем. «Легкомысленный поступок, — думала Афелиса, отстукивая ритм карандашом по столу, — но как иначе? Если бы я не подошла и не обняла его, то невесть знает, чтобы он подумал. Наверное, решил бы, что между нами все покончено окончательно. Я бы тоже такой мысли не избежала. Все же… не пустяк это. Это не простая встреча, после которой и не знаю даже, кто мы друг другу.»

Ждать Леотар долго не пришлось. Раздались три стука, на которые она лениво ответила: «Входи». В ее руках были старые, потрепанные газеты, на что Афелиса усмехнулась и тут же пододвинула стул. Жестом указала она на кресло у стола и демонстративно подняла подбородок. У Леотар была и папка: из нее достала она два листка машинописного текста. Все внимание Диамет привлекли три газетные вырезки, приколотые друг к другу скрепкой. Без лишних слов она отдала все это ей.

— Их надо прочесть прежде всего, — сказала Леотар, отчужденным взглядом вглядываясь в нее.