Чтение онлайн

Охрану штаб-квартиры партии: тех, кто был на месте преступления, или просто в смене, и тех, кто их потом сменил, всех собрали вместе, посадили в автобусы и повезли за город, якобы ловить банду преступников, выдали им винтовки с патронами. Охранники недоумевали: не было еще раньше случая, чтобы «элиту», какой они себя считали, посылали на такую тяжелую и опасную работу…

В глубине леса, на опушке стоял каменный дом. Автобусы остановили за километр от него, и охрана цепью пошла окружать дом, безмолвный, смотрящий черными окнами, как мертвыми, пустыми глазницами. Как только цепь подошла к дому поближе, заговорили спрятанные пулеметы, как в доме, так и в лесу, расстреливая в упор обреченных, к тому же безнаказанно, практически безоружных людей, охрана была снабжена холостыми патронами…

На следующее утро все убитые были награждены боевыми орденами, а их убийцы были все отравлены и остались без наград. Той же ночью Давид угостил их французским коньяком…

Всего этого Мир-Джавад не знал. Хоть и был он во многое посвящен, но тайное тайных ему было недоступно. Полуизнасилованный псом, он стал еще больше лютовать. Иногда даже задыхался от ненависти к людям, тогда он брал вырезанный из газеты портрет Атабека и шел с ним в сортир и этим портретом подтирался. Это его, как ни странно, успокаивало.

И тут Гюли нанесла ему удар в один из редких его визитов.

— Ты такой видный мужчина, — сказала она с издевкой, — а жена тебе уже рога наставляет… Хочешь, дам адресок?

Мир-Джавад уставился на Гюли, словно впервые увидел ее. Атабек как-то после совещания заметил ему вскользь: «Гюли терроризирует целый район, грабит его по-черному, как меняются люди, как меняются!..»

Если раньше Мир-Джавад читал в глазах Гюли покорность и готовность любить, то теперь кроме наглости там ничего не было. Но Мир-Джавад чувствовал, что на этот раз она говорит сущую правду. Усмехнулся.

— Врагов вижу под землей, а внутреннего врага дома проглядел, — подумал он с непонятной горечью. — Ведь не люблю и почти не живу с ней… Чужое счастье костью в горле застревает… И не врежешь этой шлюхе, папочка прикроет…

Улыбнулся Гюли так, что она несколько оторопела, до того хорошо сыграл он равнодушие.

— Конечно, дай адресок, вдруг он мне может пригодиться.

Его спокойный голос враз испортил Гюли настроение.

— Зачем?.. Вижу, тебе на них наплевать с высокой горы.

И обиделась. Не получилось у нее стравить Мир-Джавада с Атабеком, чтобы он сломал себе голову. Никак ей не удается избавиться от этого сумасшедшего, чтобы выйти замуж за любимого Геркулеса, чтобы родить от него ребенка. Уже два раза пришлось подпольно делать ей аборт, а молодой любовник только посмеивался. Пыталась как-то Гюли навести его на мысль: убить Мир-Джавада, но только она намекнула на такую возможность, как получила такую затрещину, что искры посыпались из глаз.

— Чтобы я от тебя больше таких глупых слов не слышал! — заявил Геркулес. — Может, ты меня и действительно любишь, а может, хочешь «подставить», кто тебя знает, вас, женщин, сам черт не разберет. И для чего мне твои миллионы в могиле? А как умеет пытать отец твоего ребенка, я знаю лучше других, начинал с подручных палача. Я и так рискую головой. Ты что, дура, думаешь, Мир-Джавад один? И за него некому будет с нас спросить? Ты живешь хорошо, пока он в силе, запомни это, ненормальная! Я тебя удовлетворяю, ты мне хорошо платишь за это и будь довольна. Если надоел, честно скажи Мир-Джаваду, пожалуйся на меня, что я стал ленив, стал пить горькую, но и думать забудь где-нибудь, хотя бы во сне, произнести то, что ты мне сейчас сказала.

Гюли была ошеломлена не затрещиной, а его словами. Почти всегда молчащий Геркулес заговорил, как сивилла. Гюли стало так страшно, как никогда. Она узрела в искаженном страхом лице Геркулеса всю мощь той машины, которая зовется «государственная система»…

Мир-Джавад ненавидел жену еще больше, чем тестя. Что чужой человек, бог с ней, так всегда найдет повод, да еще при людях, чтобы хоть чем-нибудь унизить его: изъяны в образовании и в воспитании еще сказывались, никакой самый мудрый еврей, даже под страхом смертной казни, не сможет сделать чудеса и зачеркнуть всю прошлую жизнь. Ревности не было, просто Мир-Джавад уцепился за саму возможность насолить, отомстить ненавистной.

Вернувшись домой, он посмотрел внимательно на счастливое лицо жены, читающей книжку дочери, чьи красивые черты лица копировали того, кого Мир-Джавад готовился уничтожить. Лейла удивленно посмотрела на Мир-Джавада, у них существовал негласный уговор, согласно которому каждый приход на ее половину должен быть согласован с ней.

— Извини! Ты хочешь поехать на теплоходе по Средиземному морю: Греция, Италия…

— Я подумаю! — усмехнулась Лейла. — Мог бы мне позвонить по внутреннему телефону и спросить.

— Да! Как-то не подумал! Извини!

И Мир-Джавад уехал в инквизицию. Из кабинета он позвонил своему самому ловкому агенту Арутюну и назначил ему встречу на конспиративной квартире, срочно.

— Не в службу, а в дружбу! — сказал он как можно равнодушнее. — Сделай мне несколько фотографий моей жены. Кто ее охраняет?

Агент сразу понял, что хочется Мир-Джаваду. Фотографии лежали у него в кармане и ждали своего часа. Шантажировать ими было очень опасно, Арутюн это хорошо знал и придерживал их, не давая ходу. Теперь они пригодились. Достать их и с поклоном положить перед шефом было секундным делом. Мир-Джавад лениво их просмотрел и протянул руку агенту, тот молча положил в нее адрес Мирзы, любимого мужа-любовника Лейлы.

Мир-Джавад минут десять раздумывал: многое ставил он на кон, в первую очередь свою жизнь. Если дело примет огласку, Атабек воспримет его действия как вызов и уничтожит. Мир-Джавад прекрасно знал про «синдикат». Списки убийц из «синдиката» лежали в сейфе Атабека, только он знал эти фамилии, а этим асам уничтожить начальника инквизиции вместе с охраной ничего не стоило. Невелика птица, убивали и повыше рангом…

Но соблазн был так велик, что отказаться было никак нельзя, выше сил. Значит, надо было сделать все так тонко, чтобы «комар носа не подточил».

— Слушай, брат мой, внимательно: возьмешь негодяя один, как — это твое дело, привезешь на эйлаг, в мою охотничью избушку, я буду там заодно охотиться, может, архара свалю…

— Лучше его туда заманить! — сказал Арутюн. — На золотой крючок поймать ничего не стоит, Мирза ищет любой способ, чтобы заработать большие деньги…

— Замани его на золотой крючок… Его зависть гложет, наверное, что не может, как я, подарить дорогой подарок своей жене, вернее, моей… Или… Как это у нас получается?.. Теоретически — моей, а практически — его…

Мир-Джавад ждал реакции своего лучшего агента, но тот на то и был лучшим, хранил молчание, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Мир-Джавад оценил такое самообладание.

— Ты действительно лучший… Повышать тебя по службе не буду, ты на своем месте, а платить буду по высшей категории, — сказал он неожиданно теплым голосом.

Арутюн с достоинством поклонился, такой удачи он не ожидал: деньги были единственным его богом, кому он поклонялся всю жизнь, а повышения он боялся, как черт ладана, если когда и молился, так чтобы остаться в тени до конца жизни, а то вдруг узнают, что он был личным агентом Ренка и…