Чтение онлайн

– Всё не так уж плохо, – поспешил успокоить её Кит. – Ты же знаешь этих старых зануд.

Престон выдохнул струю дыма.

– Вот именно. Даже не думай об этом, Мэдди.

Будто это так просто.

– В утренних газетах есть упоминание?

Долгое, пугающее мгновение никто не произносил ни слова, что само по себе стало ответом. Мэдди посмотрела на мужа.

– Ты их видел? Что там написано?

– Не стоит беспокоиться по этому поводу. Сосредоточься на теннисе, займись обустройством нашего жилища на ближайшие несколько недель.

Ответ неверный.

Не дожидаясь, пока кто-нибудь скажет ей правду, она отошла и позвонила в колокольчик.

– Мэдди, пожалуйста, – окликнул её Харрисон. – Почему тебя так волнует чужое мнение?

Она проигнорировала его и осталась ждать у двери. Через несколько секунд появился лакей.

– Уильям, пожалуйста, принеси мне утренние газеты.

Лакей бросил нервный взгляд через всю комнату на Харрисона. Муж отдал распоряжение не показывать ей газет? Мэдди встала перед Уильямом, загораживая ему вид на комнату.

– Уильям, газеты. Принеси их, пожалуйста.

Она вернулась на своё место. Мужчины с опаской за ней наблюдали.

– Возможно, нам следует уйти, – осторожно сказал Престон Киту, – оставим голубков наедине.

– Не двигайтесь с места, – приказала Мэдди. – Если кто и уйдёт, так это я.

– С каких это пор ты стала обращать внимание на колонки светской хроники? – спросил Харрисон. – Мнение нью-йоркского общества ничего не значит за пределами двадцати-тридцати кварталов на Манхэттене.

Неправда, и он это знал. Иначе зачем было прятать от неё газеты?

Уильям вернулся с целой охапкой. Он передал пачку Мэдди, затем бросил на Харрисона будто бы извиняющийся взгляд. В данный момент Мэдди не беспокоило самоуправство мужа. У неё были заботы поважнее, например, узнать какие слухи ходили о ней по всему Нью-Йорку.

Она открыла раздел с городскими сплетнями, предположив, что именно там напечатано самое худшее.

НЕОЖИДАННАЯ СВАДЬБА В НЬЮПОРТЕ

Вчера вечером состоялась закрытая церемония бракосочетания известной наследницы и младшего мистера А в доме родителей невесты. Это стало полной неожиданностью, поскольку прошлой весной наследница не скрывала, что имеет виды на некоего герцога, который, в конце концов, обратил на неё внимание, разбив тем самым надежды невест Пятой авеню.

По нашим сведениям, будущие новобрачные проводили время в долгих прогулках и купаниях по ночам наедине, по всей видимости, забыв, что всего несколько часов назад наследница приняла предложение герцога. Возможно, второй сын из почтенной манхэттенской семьи устал от попыток заработать деньги и решил на них жениться. Мы лишь надеемся, что из-за одной порочной натуры, нью-йоркские невесты не предстанут в нелестном свете по ту сторону океана.

Мэдди сгорала от унижения. Естественно, в колонке её описывали как распутницу, которая разгуливает ночами по Ньюпорту с Харрисоном, не стыдясь заводить интрижку под носом у герцога. “Порочная натура”. Неужели теперь все воспринимали её порочной?

Она же знала, что так и случится. Чему тут удивляться?

Но реальность оказалась намного хуже, чем Мэдди себе представляла. Живот свело судорогой, тело словно парализовало, она едва могла дышать. Нет смысла выходить в свет по делам или наносить визиты, посещать ужины или спектакли. До тех пор, пока не разразится очередной скандал, о Мэдди будут судачить и перемывать косточки от Тридцать четвертой улицы до Восемьдесят восьмой. Эту поучительную историю матери станут рассказывать своим дочерям в течение следующего десятка лет.

"Будешь вести себя как девчонка Вебстер, потеряешь и репутацию, и герцога."

– Друзья, прошу нас извинить. – Харрисон затушил сигару и многозначительно посмотрел на мужчин.

Кит и Престон поспешно попрощались и покинули курительную комнату. Мэдди едва обратила на них внимание. Ей вспомнилось обещание Харрисона, пророческие слова, сказанные им о ней и Локвуде в беседке.

"Я не дам тебе выйти за него замуж."

Почему она не вняла его словам? Если бы Мэдди только прислушалась, то всё можно было бы уладить без лишней огласки. Но нет, она позволила себя скомпрометировать и унизить.

Внезапно Харрисон поднял её на руки, отнёс к дивану и усадил к себе на колени. Он заключил её в объятия, и Мэдди уткнулась лицом в его шею. Харрисон окутал её теплом своего тела, от него приятно пахло сигарами.

– Я не жалею, что мы поженились, – прошептал он ей в волосы. – Но мне жаль, что о тебе посмели плохо отзываться из-за этого.

Вздохнув, она закрыла глаза.

– Я никогда раньше не оказывалась в центре скандала. Чувствую себя ужасно, будто я всех разочаровала. – Локвуда, родителей, друзей... Чувство вины угрожало её раздавить. – Жаль, что я не позволила тебе спрятать от меня газеты.

– Я всегда буду стараться избавить тебя от боли, если это возможно.

Мэдди уставилась в холодный камин, чувствуя на себе давление несправедливости окружающего мира.

– Мужчины никогда не страдают из-за неблагоразумных поступков. Общество смотрит на это сквозь пальцы, позволяя им заводить любовниц и заигрывать с хористками. Тебя упомянули в колонке лишь вскользь, Локвуда выставили жертвой моих интриг. А меня заклеймили распутницей. После такого никто из моих друзей не будет со мной разговаривать долгое время, не говоря уже о том, чтобы куда-то пригласить.

Он поцеловал её в макушку и крепче сжал в объятиях

– Прости, Мэдс. Я не знаю, что ещё сказать.

– Почему ты так долго не приезжал? – Если бы он вернулся в Америку раньше, всего этого можно было бы избежать.

– Потому что я слишком сильно тебя хотел, даже когда думал, что у меня нет шансов. Я страдал каждый день. Я не мог находится рядом и не обладать тобой.

– Харрисон... – Трудно сердиться на него после таких признаний. – Перестань быть таким милым, когда я на тебя злюсь.

Он тихо усмехнулся.

– Ничего не могу с собой поделать. Мне всегда было невыносимо видеть тебя грустной.

– Ненавижу грустить.

– Просто не забывай, что со временем всё забудется. На смену нашему скандалу придёт другой. Долго это не продлится. В конце концов, оно будет того стоить.

– Будет?

– Конечно, ты всё ещё будешь замужем за мной.

Мэдди закатила глаза, хотя он и не мог этого увидеть.

– У тебя большое самомнение.

– Хм. Не меня ли ты называла богом сегодня утром.