Чтение онлайн

И как пропавший директор самой СПП.

Кстати, о директоре: может, Павел и взял пробирки? Вернулся, по тревоге выгреб все из сейфа, прихватил Ингу как помощницу — у нее допуск есть и категория, кажется, седьмая — и помчался на растревоженный погост?

Но если дело обстояло так, почему он молчит и не выходит на связь? Размазали? Павел немногим слабее Каина. Безусловно, разница между первым разрядом и вторым — как между миллионером и миллиардером, но все равно такого беззвучно не размажешь. Шум будет — выноси всех святых, окрестные районы телефоны служб спасения оборвут. Да и Инга, хоть и давно сдавала на разряд и на кладбища не выезжала, хорошая подмога, толковей многих.

А в итоге у нас — от жилетки рукава: Павел как в могилу провалился и секретаршу с собой, похоже, прихватил.

Лука задумчиво перебрал в руках связку, отделив массивный ключ директорского кабинета от остальных. Все равно полицейские, когда заявятся описывать ограбленный сейф, потребуют открыть. Часом раньше, часом позже. Так что лучше он сам, без лишней спешки. Тем более Каин сам просил разузнать про Павла.

От двери воняло гарью.

Код сигнализации Лука помнил, с этим проблем не возникло. А вот ключ в замочную скважину вошел неожиданно туго, со скрежетом, словно кабинет открывали последний раз пару лет назад. Застрял на половине оборота вмертвую. Пришлось настоять, подкрепив желание войти двумя ударами ботинка в район замка.

Отщелкнулась заевшая собачка, ключ провернулся со скрежетом. Лука потянул на себя дверь, та неожиданно легко качнулась и чуть не прихлопнула его сверху, полностью отделившись от косяка.

С обратной стороны искусственный шпон потек и спекся в один слой, который зацепился за косяк и не давал двери упасть, а сейчас от рывка Луки отломился.

От вони сразу заболели виски.

Содержимое кабинета от двери отличалось только процентами выгорания: стол полностью — он был из настоящего дерева; вместо кресла — куча вонючего пластика; стеллажи с сувенирами — отчасти, верхние полки уцелели.

А вот и начальство.

— Этого еще не хватало, — Лука обтер об штаны внезапно вспотевшие ладони и наклонился, чтобы разглядеть получше.

Павел, если это действительно был он, никуда не уходил. Его останки покоились рядом с креслом: зубы, ростовой силуэт да черные хлопья. И как раз тут тишина стояла гробовая.

Нет у некромантов формы, ни второй, ни третьей, никакой — звать некого. Даже ощущения нет, как от четвертой. Просто был упокойник и закончился — никаких следов.

Это вон только Егор отличился. Впрочем, не факт, что то, что сейчас ходит вокруг Насти, — мертвый друг детства и некромант Егор Подсыпанин.

Мысли о Настином спасителе сейчас были некстати. Фронт работ для мозга располагался вокруг и хотя уже не дымился, но вынуждал думать активнее. Лука пошевелил носком ботинка хлопья — те растеряли форму и осыпались. На ботинке остался жирный след от копоти.

Лука, осторожно обходя кучи горелого, уже остывшего пластика, подошел к темной, закопченной коробке напольного сейфа. Код сработал, дверь послушно открылась. Внутри стояла пустая бутылка из-под коньяка. Чистая.

— Да чтоб вам всем без покрышки…

Даже не криминалисту было понятно: кабинет выжгли прицельно, и Лука даже знал, чем — активацией больших доменных печатей. Такие есть у крематориев. Дорогие штуки и все до единой строго подучетны. Серьезные вещи, убийственные. Обывателю в руки такие штуки попасть никак не могут, хотя при том бардаке, который везде…

Срабатывали доменные печати, как и любые некромантские примочки, только на мертвой материи. То есть если в кабинете покойника бы не было, то они попросту бы не активировались. А это значит, что человека убили раньше... Живому сама печать не страшна, а вот пожар, который она вызывает — другое дело.

Лука прикинул: чтобы тело здорового мужика, весом под сотню, почти в пепел — штуки три нужны, не меньше, а чтоб обстановку задело — еще одна. Много.

Предположим, захоти Лука — он такие печати достанет. За большие деньги. Нет, за Очень Большие Деньги. Но ведь тут еще важно, чтобы тело было уже в наличии. Тело, а не живой некромант второй категории Павел, который еще к.м.с. по боксу.

Значит, кого бы тут не грохнули — провернули это заранее и жгли уже с готовым телом. Плохо быть некромантом — не встанешь, не пожалуешься на убийцу. Даже опознают только по ДНК.

Кабинет вонял знатно, но остыл уже давно. Если останки и есть Павел, а Лука не был в этом уверен, то кремировали его не меньше чем семь часов назад. А скорее всего — еще ночью. Хотя…

Инга болтала, что директор вчера уехал, когда и пяти вечера не было. Вряд ли кто-то выжигал кабинет при полной конторе народа. Пламя все-таки шумит. Значит, дело было ночью, когда дежурный… а кто у нас дежурный? Все та же Инга!

Лука крутил мысли и так, и этак, и все равно выходило — разноцветная секретарша по уши замазана в происходящем. Да и в совпадения не верилось: дурдом на погостах, против всех природных законов вставший некромант и, наоборот, мертвый директор СПП — не многовато ли на одни сутки?

Телефон завибрировал.

Отчеты начали падать на почту, и оставалось порадоваться собственной предусмотрительности, что не заставил сотрудников докладывать лично. Еще не хватало, чтоб по разграбленному офису с криминальным трупом носился табун любопытных. Лука бегло просмотрел письма, в которых как под копирку было про «светило, звенело, и я убежало», и скопом перекинул их Каину.

Внимательно прочел письмо от Степана, который переслал данные по статистике смертей Ельска. Намотал на ус, но понял, что сейчас в этом во всем не разберется — слишком много новых вводных, нужно выждать, может, само на место встанет. Но пока странное увеличение смертности в заштатном Ельске ну никак не вязалось с Великим червем на Скворцовском и ожившим другом детства на Раевском.

Потом вышел из кабинета и добрел до туалета. Пустил сильную струю холодной воды и сунул под нее башку. Боль в висках отступила, но умных мыслей не прибавилось. Вокруг стремительно происходила совершенно невозможная хрень, и он за ней тупо не поспевал, как командировочный за поездом. Нужно было брать паузу, отсыпаться и начинать думать, но перед глазами маячил еще тот, живой Егор, которого с хрустом вскрывала дама.

Там, на Раевском, двадцать лет назад.

А теперь этот же Егор таскает на себе Князеву, спасает ее из-под невозможной хрени, частью которой сам и является, и не хочет говорить, за каким тленом из могилы вылез. А главное — как?

Лука посмотрел на себя в зеркало. Отражение не порадовало: под глазами синяки, сам бледный, волосы дыбом, щетина отросла. Чуть пригладив шевелюру с боков и разглядев очередные седые пряди, он плюнул на бесполезные попытки выглядеть человеком и вернулся в свой кабинет.

Ноги заплетались — давали о себе знать усталость и бурная ночка. Давно такой не случалось, лет восемь как. Плюс накопленный за предыдущий месяц недосып. Знал бы — дрых тогда, как медведь в берлоге, впрок. Какие твои годы, товарищ Лука, по паспорту еще должен козлом горным прыгать, а ты как кляча дряхлая...