Чтение онлайн

– Девочки могут, а мы с тобой нет.
– Каукалов, разминая затекшие мышцы, сделал несколько маховых движений руками.
– Сегодня поплывем на коралловые острова, - объявил он.

День в Хургаде раскочегаривался в несколько минут - стоило только солнцу малость приподняться над землей, над недалекими синевато-дымными горами, как в воздухе начинало что-то призывно и тонко гудеть, утренняя прохлада мигом улетучивалась, сладкоголосые здешние птицы, очень похоже на среднеазиатских скворцов, немедленно пробуждались и заводили услаждающие слух песни; вскоре солнце заполняло собой все здешнее небо, заполняло целиком, растекалось проткнутым куриным желтком от горизонта до горизонта, и от него не было спасения.

Катер на коралловые острова отходил от старого "Шаратона" - отеля, расположенного на берегу миниатюрной песчаной бухточки. При "Шератоне" имелся крохотный, почти игрушечный пляжик, плотно заставленный лежаками. Над лежаками жестко пошумливали своими метелками древние пальмы, посаженные, наверное, ещё в пору Александра Македонского.

Вода, едва отплыли от берега, окрасилась в яркую небесную голубизну, словно бы кто специально осветил её из глубины, купоросный цвет этот резал глаза, вышибал слезы, от солнца невозможно было спрятаться даже под натянутым матерчатым тентом катерка - лучи пробивали плотную материю насквозь.

За штурвалом стоял легконогий, сухотелый, выжаренный до костей араб.

– Май, узнай у этого хорька, долго нам плыть?
– попросил Каукалов.

Майя по-английски обратилась к арабу, именуя его уважительно "кэптен", и тот незамедлительно подался к ней своим невесомым телом, готовно улыбнулся: слово "кэптен" растопило его, он начал что-то долго и словоохотливо объяснять красивой загорелой русской девушке. Майя покивала ответно и сказала Каукалову:

– Через час будем на месте.

– За час мы сгорим. От нас одни только головешки останутся.

В пронзительно-бирюзовой, гладкой, как стекло, воде плавали крупные, сочного фиолетового цвета медузы, некоторые из них, неряшливо распустившись, будто размокшие спичечные коробки, болтались на поверхности, катер давил их своим тяжелым туловищем, - в воздух летели фиолетовые брызги, ядовитым дождем пятнали праздничное море.

– Первый раз вижу таких медуз, - произнес Аронов грустно, тропические, судя по всему... Может быть, ядовитые.

– Сам ты ядовитый, - с неожиданной досадой проговорила Катя, ядовитый, с челюстью небритой...
– Она лениво потянулась.
– А может, ребята, нам тут без вас остаться? А? Вы поезжайте, а мы останемся. Поработаем тут... А? Мы с Майкой - бабы видные...
– подмигнула подруге одним глазом.
– Условия работы здесь хорошие, арабские мальчики до русских баб падкие, ни золота, ни денег не жалеют...

Каукалов молча поиграл желваками и, демонстративно отвернувшись в сторону, стал смотреть на рябую от фиолетовых медуз воду.

Майя, поняв состояние Каукалова, тронула его рукой за плечо.

– Не обращай внимания, - сказала она. Каукалов даже не шевельнулся. О чем ты сейчас думаешь?

Каукалов промолчал.

А думал он о Москве, о том, что ждет их с Илюшкой, о старике Арнаутове и Ольге Николаевне, и что-то тяжелое, темное, рождающее худые мысли, поднималось у него в душе. Ему не хотелось возвращаться в Москву, он с удовольствием откликнулся бы на призыв этих двух дурех, Майи и Кати, и продлил бы себе удовольствие, но боялся гнева старика Арнаутова, боялся Ольги Николаевны и неких неведомых людей, стоявших у неё за спиной. Каукалов понимал, что он у этих людей на привязи, даже более - на прицеле, и им ничего не стоит нажать на спусковую собачку, как только Каукалов совершит неверный поступок.

Вчера в Хургаде они засекли отдыхающих "быков" - огромных, заросших мускулами, наголо остриженных ребят в грязных шортах и нестираных майках, с руками, густо украшенными татуировкой. Они гурьбой, тесно держась друг друга, зашли в магазин за араком - местной анисовой водкой, довольно дерьмовой, кстати, - купили бутылок сорок, уложили в две спортивные сумки, и так же гурьбой вышли.

Каукалов хорошо рассмотрел их, особенно одного, того, что стоял рядом с ним. Красный от загара, с белесым звериным пушком, густо покрывающим тело, он, позвякивая двумя тяжелыми металлическими цепями, свешивающимися с шеи, торопливо перебирал бутылки.

На одной цепи у него висел массивный золотой крест, большой, словно у священника крупного ранга, весом граммов четыреста, не меньше, на другой болталась громоздкая, размером с крышку от ночного горшка бляха, украшенная изображением маленьких человечков, сидящих на весах - знак зодиака. Хотя крест и знак зодиака в жизни несовместимы: крест - метка Бога, светлых сил, а знак зодиака принадлежит к силам совсем иным, "бык" носил на шее оба символа. И не потому, что он поклонялся двум богам сразу, нет - он даже не понимал, что означает такое совмещение. Просто в среде "быков" так было принято.

Татуированные пальцы "быка" были украшены перстнями - на мизинце правой руки красовался толстый перстень с бриллиантами, на безымянном пальце сидела плотно вдавившаяся в кожу золотая гайка, усыпанная дорогими алмазными сверкушками, с сапфиром посредине, на остальных пальцах ничего не было, на них вряд ли можно было натянуть, таких размеров в ювелирной промышленности просто не существует, два пальца левой, мизинец и безымянный, тоже были украшены перстнями... И это выглядело дико: грязные, густо покрытые татуировкой пальцы и перстни, натянутые на них.

Майя проводила "быков" оценивающим взглядом.

– Ну и ну, - выдохнула она удивленно, когда за "быками" закрылась дверь.
– В России я таких экземпляров ещё не видела.

– Экземпляры!
– Катя насмешливо фыркнула.
– Их с людьми сравнивать нельзя. Я таких боюсь.

– Их не бояться - их жалеть надо.

– Почему?

– Век у них очень недолгий. Максимум двадцать четыре года, и все. Потом они будут лежать в земле.

– Отчего?

– Ты смеешься, Катька!
– Майя выразительно покрутила пальцем у виска.
– Ты что, и впрямь ничего не понимаешь?

У Каукалова и без того было плохое настроение, а теперь вконец испортилось. Майя права: век у этих ребят действительно недолог - их десятками, сотнями убирают в различных разборках, суют в капканы, ими затыкают разные опасные дыры, это - мясо, которое идет на вес, центнерами, тоннами, и одна тонна такого мяса, несмотря на то, что украшена золотом и сверкающими драгоценными камнями, стоит недорого. Не дороже обычной второсортной говядины.

Интересно, а как судьба сложится у него самого? Каукалов надеялся, очень надеялся, что лучше, чем у татуированных "быков".