Чтение онлайн

С такими приятными мыслями Вячеслав Борисович поднялся в обсерваторию. И — ахнул.

Под стеклянным куполом тёмное швейцарское небо казалось таким близким, что до него хотелось дотронуться рукой. Яркие звёзды обещали на завтра хорошую погоду. Мягкое кресло, обитое синим бархатом, было установлено в центре помещения, прямо перед оптическим окуляром, устремлённым к звёздам. Здесь всё было сделано так, чтобы человек чувствовал себя если не богом, то как минимум венцом творения.

В синем кресле Качалов просидел, наверное, целый час, пытаясь определить, где находится какое созвездие. Определению поддавалась лишь Большая Медведица и красноватый шарик Марса. Или — не Марса? Надо будет завтра звёздный атлас купить, — решил он. Интересно только, есть ли в здешних магазинах книги на русском или в крайнем случае на английском? Его французский–разговорный явно не тянул на большее, чем объяснения с обслуживающим персоналом и таксистами.

От приятных мыслей его отвлёк звук подъехавшей машины. Ага, кажется соседка приехала. Поздновато она что–то. Сейчас мы её пролорнируем, — сказал себе Качалов и стал передвигать подзорную трубу. В окуляре возникли крупные ветки, затем появилась песчаная дорожка. Ага, вот и баба…

Со спины соседка оказалась вполне аппетитной: пышные волосы до плеч, тонкие длинные ноги, круглая попа. Не футбольные мячи, конечно, но всё–таки очень даже прилично для европейки.

— Гюльчатай, открой личико! — попросил Качалов, но Гюльчатай вошла в дом, так и не обернувшись на пламенный зов.

Качалов перевёл «глаз» на окно, за которым загорелся свет. Но в тот момент, когда он уже было поймал «на мушку» соседку, вид закрыли задёрнутые занавески, не оставляя надежды на дальнейшее знакомство.

Ну ничего, утро вечера мудренее. Качалов поднялся с синего кресла и сладко потянулся. Пожалуй, пора на боковую. А завтра — снова в бой. Соседка — она и есть соседка. Никуда не денется.

И всё же он снова уселся в кресло — свет загорелся в другом окне, наверное, в спальне — и приложился к окуляру телескопа. На этот раз Качалов смог увидеть побольше в щель между плотными шторами. Соседка порадовала, устроив бесплатный стриптиз. Качалов детально рассмотрел стройные бёдра и умопомрачительные лодыжки, упругую грудь. А что? Лакомый, оказывается, кусочек! И тут соблазнительная соседка развернулась к нему лицом, и Качалов обомлел. Перед ним была… Инесса! Как он только не понял этого сразу, лаская вооружённым глазом её столь знакомое тело? Инесса, сучка!

Теперь он знал, кто опередил его в сливе информации по счетам Герцензона. Конечно, она самая, иначе откуда бы у неё денежки для покупки домика в дорогущей Швейцарии?

Что ж, дорогуша, я принимаю вызов, — стиснув челюсти, подумал Качалов. — Будет тебе Швейцария! Говорят, в швейцарских тюрьмах хорошо кормят? Так попробуй, любимая, заморской баланды!

Ляле снился волшебный сон.

Впрочем, сначала было страшно. Она оказалась на пустыре, рядом с луковичной горой. Лук пах истошно, до тошноты. Но неприятный запах мучил недолго — луковички сами собой раскатились и улеглись ровными рядами. Ляле показалось, что в таком, рассортированном виде, луковиц стало много больше. Ряды уходили в бесконечность, до самого неба.

А потом луковицы начали прорастать. Ляля видела, как зелёные ростки пробиваются сквозь золотистую шелуху и тянутся высоко–высоко. И, наконец, стали распускаться тюльпаны. Всех цветов радуги: красные, жёлтые, оранжевые, голубые и даже нежно–изумрудные.

Она стояла на краю тюльпанового поля и решала, по какой дороге ей идти — надо определить, выбрать тот путь, в конце которого её ждёт Лёвка…

…До Рубиновки Лёвка добрался уже в восьмом часу.

Если так дальше пойдёт — надо будет брать у Гоши вертолёт. Или заводить собственный, — сердито думал он, выруливая к въезду в посёлок.

Уже возле самого последнего поворота он едва не столкнулся с выезжавшей «газелью» с затемнёнными окнами. На бортах машины красовалась надпись «Бытовая техника ЗАНУССИ. Доставка на дом».

Выразив своё презрение торговцам длинным гудком, Лёвка, распугивая окрестных птиц, рванул на всей скорости к родительскому двухэтажному особнячку. Стиль «модерн» со всеми прибамбасами: «аглицкий» парк с фонтанами и беседками; бассейн пока без воды; домик для прислуги. В общем, всё скромненько и со вкусом. И родители потихоньку привыкнут, не век же старый дом подновлять!

Он затеял это строительство, когда уже отчаялся уговорить родителей переехать поближе к нему на Рублёвку, в Жуковку. Они хотели жить только здесь, в «родной» Рубиновке. Пришлось прикупить участок по соседству со старым.

Родители его просили лишь об одном: чтоб всё было как у людей. То есть без особых прибамбасов. В Рубиновке слишком роскошных особняков было немного — место не самое престижнеое.

Лёвка поступил хитро. Внешне дом выглядел не слишком роскошным, а всякие дворовые постройки скрывал от случайных или завистливых взглядов высокий забор. И уж для полной «человечности» Лёвка заказал строительство не солидной фирме, а бригаде молдаван. Впрочем, работали гастарбайтеры вполне пристойно. Правда, медленно. Ну да ладно, осталось уже немного — к июлю, глядишь, и закончат.

Рабочие, как Лёвка и подозревал, дулись в «дурака» на веранде.

Увидев хозяина, работяги засуетились, а их бригадир, лохматый Илия, выбежал навстречу.

— Всё в порядке, — воровато пряча плутовские глаза, заявил Илия. — Через неделю можно въезжать. Ваша подруга — в доме. Как приехала, так и не выходит из гостиной. Может, спит? — предположил Илия.

На самом деле бригадир прекрасно знал, что Ляля спит — он лично время от времени весь последний час ходил и проверял ситуацию в парадной гостиной.

— Когда она приехала? — у Лёвки сразу стало легче на душе, как только он понял, что Ляля и впрямь здесь.

— Ну, с час, наверное. Её ваша «газель» привезла, с телевидения. Там двое телевизионщиков сказали, что вы позже подъедете, — юлил Илия. Его задача была — не пустить хозяина на веранду. По крайней мере до тех пор, пока пацаны не уберут с глаз долой выпивку.

Но Лёвке было не до рабочих с их расшатавшейся дисциплиной. Он должен был видеть Лялю…

…Ляля наконец выбрала дорогу — между красной и жёлтой линией. Идти по земле было легко. Ляля почему–то шла босиком, но земля была такой мягкой и шелковистой, что обувь была бы лишней. Она шла и шла, но Лёвки не было видно. Хотя она точно знала: он где–то здесь, рядом.

— Лев! Лёвушка! — закричала она, и неожиданно услышала ответ:

— Ляля! Слава богу, где ты пропадала?

Ляля открыла глаза. Лёвушка сидел у её ног и смотрел отчего–то испуганно.

— Ты где была? — ещё раз спросил он, руками ощупывая всю её. На предплечье он обнаружил след от укола и поцеловал красную точку.

— Я была? — удивилась Ляля. — Я была в раю! — призналась она. — А который час?

— Без десяти восемь, — сообщил Лёвка. Кажется, всё обошлось. Что это было? Чья–то дурацкая шутка? Но — зачем?

— Ох, я же на съёмки опоздала, — испугалась Ляля. — Надо нашим позвонить, сообщить…

— Не волнуйся, спящая моя красавица, я уже сообщил, — Лёвка обнял её. Главное — жива, цела и невредима.

Он даже не вспомнил о том, что хотел снять из вечернего выпуска новостей сюжет про Рушскую косу. Лишь переключив мобильный на приём всех звонков, Лёвка обнаружил, что Куцик звонил минимум двадцать раз до семи часов вечера. И ни разу — после того…