Чтение онлайн

Стив представил просторный дом, окруженный тенистым садом, себя и Гали в жезлонгах около небольшого бассейна. Они о чем-то неторопливо беседуют, любуясь заходящим солнцем…

А может, махнуть в Швейцарию. Купить двухэтажный старинный дом, где-нибудь в глухой горной деревушке. Отсидеться там пару-тройку лет, пока не осядет пыль, которую он поднимет на аэродроме в Окинаве. Правда, захочет ли такую жизнь Гали, дитя больших городов, постоянно ищущая новых впечатлений.

На полученные деньги, можно купить себе крошечный островок, где-нибудь в Тихом океане на широте экватора. Сбежать от всего мира – так сбежать по-настоящему – «робинзонами» на остров – он, Гали, и их дети. Никакого радио, телевидения, политики и идеологии, подальше от СССР и США, ФБР и КГБ, мешающих им жить.

Конечно, Гали на это не согласится, она привыкла к цивилизации, она хочет ежедневно принимать ванну с какими-нибудь экзотическими добавками, или солями мертвого моря. Она не умеет готовить, да и вообще ее трудно было представить в образе многодетной островитянки. Но, Стив может хотя бы помечтать? Конечно, может.

Стив залпом выпил бутылку пива и возвратился из мечтаний в сегодняшний день. Пословицу про «шкуру неубитого медведя» он не знал, но нутром чувствовал, что мечтать еще рано.

За семь дней, по давно заведенному правилу, Гриффит получает график своих тренировочных полетов. Может быть, последних в его жизни летчика ВВС США. Итак, вылеты 13-го и 16-го ноября. У него есть еще целых семь дней, чтобы подготовиться к прыжку в новую жизнь, или к полету в пучину океана, или в камеру смертников… как знать. Нужно быть готовым к любому варианту.

Мысли беспорядочно метались по кругу в его мозгу, закручиваясь в болезненные жгуты – дети, жена, Гали, F-16, деньги, свобода, камера смертников, честь, позор…

А в это время, вокруг Стива шла размеренная жизнь военного аэродрома. Энди Бакли, командир третьего авиа-звена, проходя мимо, хлопнул дружески по плечу.

– О чем задумался, приятель?

– Да вот, – только и успел выдавить Гриффит – 13-ое число, чертова дюжина.

– Ну и что? Первый раз, что ли? Ты слышал новость? Твигги, жена Пола, родила ему двойню девчонок. Завтра он всех собирает у себя отметить это событие. Не забудь придти.

– Так у него же уже есть две. Да, не повезло бедняге. Надо смотаться в город, купить какие-нибудь подарки.

– Надо что-нибудь придумать, в нашем магазине нет ничего оригинального.

Энди поспешил на командный пункт.

В конце рабочего дня, Гриффит сел в свой, видавший виды «Форд» и помчался в город. За рулем он сразу успокоился, голова прояснилась, и, как на экране, высветился modus operandi [5] – сначала звонок Николаю, затем Гали. 11 ноября звоню в банк и получаю подтверждение, что деньги на счете. Если деньги перечислены, то у него уже нет никакого выбора – только вперед.

Набрав номер Николая, и услышав его протяжное “Yes”, Стив телеграфным стилем сообщил – «Ухожу в короткий отпуск с 21-го по 23-е ноября, если 19-го получу подтверждение. Это мой последний звонок. Храни тебя Господь, Николай, а звезды пусть благоволят мне».

Оставшиеся дни Гриффит старался ничем не выдавать своего волнения. Веселился вместе со всеми в баре, поздравляя Пола и его, только что оправившуюся после родов, Твигги. Вечерами, все свободное время проводил с детьми, жене старался помочь по хозяйству, навел порядок в гараже.

Барков тут же связался с Тулиным.

– Станислав Владимирович, звонил «Хоуп», назвал 21-е и 23-е числа, минус семь, как условились, выходит, 13-го и 16-го ноября – это дни его учебных полетов. 11 числа он будет ждать подтверждения из банка, что валюта зачислена на его подставной счет.

– Так, так, так – застрекотал шеф. Очень, о-о-очень хорошо. Все, поезд пошел, опоздавших просим не беспокоиться – в необычной для себя манере пошутил начальник Службы – завтра с утра соберемся обсудить детали, надо приготовиться к всевозможным накладкам. Без них не проходит ни одна большая операция, по своему опыту в Германии знаю. Да, вот что, за своевременной отправкой денег я прослежу лично. Ауффидерзейн.

Утром, на совещании, от хорошего настроения Тулина не осталось и следа. Одна накладка уже, оказывается, произошла. В указанные Стивом дни, в Москву с делегацией мэров городов из ФРГ, приезжал ценный агент, который был на связи у Тулина. Его командировка по делу «Хоупа» накрывалась.

– Вот надо же такому случиться, с сожалением в голосе, расчувствовавшись, жаловался он Баркову, но, собственно, продолжал он, главное мы с тобой сделали в Бангкоке. А сейчас твоя задача – никто из конкурирующих фирм – ПГУ и ГРУ не должен перехватить летчика. С этим ты справишься, покровительственно похлопал опера по плечу. А не справишься – смотри у меня, и он выразительно чиркнул большим пальцем по горлу.

Оперативная группа по делу «Хоупа» теперь работала, как хорошо смазанный и отлаженный механизм. Все впряглись в общее дело, все работали на победу, не сговариваясь, думая про себя, – «Если повезет, такое выпадает сотруднику ЧК только раз в жизни».

11 ноября группа оперработников из трех человек уже распаковывала дорожные сумки в комнатах офицерского общежития на военном аэродроме. Приезд из столицы людей в штатском, которых расселяли в общежитии, уплотнив других постояльцев, сразу же привлек внимание жителей небольшого гарнизона. Уже вечером военный городок только и полнился слухами. Вообще-то, первый слушок о приезде каких-то шишек из Москвы, под большим секретом узнал комендант общежития от зама командира части по тылу. Нужно было выскоблить комнаты, сменить занавески на окнах, постелить чистое белье и вообще навести марафет. Коменданту следовало даже оставить сапожные щетки с кремом в прихожей и, что больше всего его напрягло, найти туалетную бумагу, для сортира, которую он никогда и в глаза не видел.

Ну, это уж было слишком, но приказ надо выполнять. Встречал гостей начальник особого отдела части молодой майор Валерий Охлопков. В столовой припозднившихся командировочных ждал стол со свежей скатертью и обедом из трех блюд. В «амбразуры», так называются раздаточные окна в армейских столовых, москвичей обстреливали взглядами дородные поварихи. С дороги обед показался гостям не хуже московского, борщ со сметаной и пампушками вообще «шел на ура». Охлопков сообщил, что в 18.00 москвичей ждет командир части и начштаба.

Протокольная часть встречи свелась к представлению командиру части офицеров КГБ и стандартным вопросом, как устроились, хорошо ли накормили, есть ли какие просьбы. Гости, по давно заведенной традиции, выставили три бутылки «Лимонной» и столько же «Посольской», пару батонов «брауншвейга» и пол – головки голландского сыра. Рыбу и крабов везти не стали, потому что, кто же ездит в Тулу со своим самоваром.

Выпили по сто грамм, и решили рабочие вопросы обсудить утром на свежую голову. Конечно, местному начальству не терпелось внести ясность в ожидаемые на днях в их вотчине события, которые имели, как минимум, государственную важность. Уставшие москвичи, уже клевали носом, когда Валерий, заговорщически подмигнув, сообщил, что для гостей приготовлена банька.

Тулин в конец измотал Баркова частыми звонками из Москвы по телефону засекреченной связи «ВЧ». Указания сыпались, как семечки подсолнуха из прохудившегося мешка. Анатолий был вынужден постоянно находиться около телефона. Охлопков предоставил ему для работы свой кабинет, временно перебравшись в соседний. Наконец, Москва сообщила – деньги в «кубышке».

Так, шаг за шагом, дело двигалось к развязке, но какой?

Ближе к полудню 13-го числа два МиГа-25 поднялись с аэродрома и, стремительно набрав скорость, исчезли за ближайшими сопками. Через десять минут, они должны были встретить у государственной границы F-16 и сопроводить его на аэродром. Когда томительно ждешь что-то очень важное, время начинает безжалостно замедлять свой ход. Великий Эйнштейн объясняя теорию относительности для непосвященных, приводил наглядный пример замедления и ускорения времени. Он говорил, – «для мужчины, сидящего голой задницей на раскаленной плите несколько секунд покажутся вечностью. А, если он уединился с красоткой, даже час ему покажется мгновением».

Анатолий с коллегами испытывал муки ожидания. Как назло, пошел мелкий, противный дождь. Они стояли под навесом и всматривались в линию горизонта. Вышел начальник штаба, глухо сказал: «Наши возвращаются одни. Ваш… клиент не отвечает на наши запросы, в заданном коридоре его нет».

– А может, у него что-то случилось, и он опаздывает? Можно его подождать в воздухе? С надеждой в голосе спросил Барков.

– Можно, если бы мы его ждали на трамвайной остановке и под зонтиком. Я должен получить на это разрешение командира части. Эти «чистоплюи», «комитетчики», чертыхался он про себя. Изображают из себя, а на поверку…

Пара МиГов внезапно вынырнула из-за низких облаков, прошла на бреющем полете над аэродромом и также мгновенно исчезла за плотной завесой дождя. Вернулись пустые.

Нужно докладывать ситуацию в Москву, – решился Барков. В это время в кабинет, без стука, вошел Охлопков, в руках он держал метеосводку на 14.00.

– Анатолий Иванович, – обнадеживающе сказал он. Нашим судам в японском море дано штормовое предупреждение. Около берегов Японии бушует шторм 6–7 баллов. Полеты гражданской авиации запрещены. Может быть, в этом причина?

– Может быть, и в этом, но это мало утешает.

Тулин молча выслушал доклад Баркова на удивление без комментариев.

– Ладно, будем считать предварительно, что «Хоупу» помешала погода. Я так и доложу генералу. Это ваше единственное оправдание, Анатолий Иванович, которое может быть принято во внимание. Но, я чувствую, что операция под угрозой срыва.

– В случае сбоя, «Хоуп» должен предупредить условной фразой «Гвоздику», она сообщит нам.

– Позвоните мне сразу же после разговора с «Гвоздикой», если он состоится.

Не дождавшись ответа, Тулин в сердцах бросил трубку.

Сочувствующие взгляды сотоварищей только добавляли горечи. Валерий принес с кухни термос с крепким чаем и лимоном. Кто-то оставил на столе пачку печенья.

– Идите спать, ребята, спасибо. Вы свое отработали.

Быстро темнело. Надо было раскинуть мозгами и приготовиться к самому непредвиденному развороту событий.

Итак, что мы имеем? 250 тыс. долларов на предъявителя в швейцарском банке. Как факт, констатируем отсутствие F-16 на нашей территории. Где сейчас Стив, и что с ним? Может быть, его уже повязали, и он дает показания. – «Коммунисты устроили мне медовую ловушку и т. д.»

Если 250 тысяч будут сняты со счета, а Гриффит не прилетит – тогда наступает полная ясность – нас кинули на четверть миллиона долларов, заработанных рабочими и крестьянами и «профуканных» людьми с Лубянки.

Правда, такое уже случалось и раньше. Однажды, научно-техническая разведка купила, по случаю, американский танк «Abrams» с новейшей системой стабилизации орудия при стрельбе и прибором ночного видения. Тяжеленный контейнер погрузили в нейтральном порту на наш теплоход. Расплатились. Уже в море открыли контейнер, а там….чугунные чушки и кирпичи. Правда, обожженные, а по стоимости, золотые. Принцип «утром стулья, вечером деньги» – все-таки самый надежный в торговле деликатными изделиями. Анатолий, шутя говорил друзьям, что Остап Бендер никак не мог пройти мимо НКВД, и в архиве где-то пылится на него агентурное дело.

Неужели Стив объехал нас на козе? Вот будет-то шуму, стыда не оберешься, хоть застрелись. Прогремим с этим делом на весь Комитет. А ведь и погнать могут, и в звании понизить и «строгача» по партийной линии влепить. Тяжелые думы Баркова прервал резкий телефонный звонок. Сонный голос местной телефонистки тем не менее взбодрил Анатолия.

– Алло, вы меня слышите? Сквозь треск и шум с другого края Земли раздался знакомый голос.

– Говори быстрее, пока есть связь.

– Он сдал билет на самолет, заболел сын, высокая температура. Попытается улететь, когда минует кризис. Доктор сказал через два дня. Вы меня поняли?

– Понял, понял! Спасибо! При случае, скажи, что все остается в силе, прощай!

Значит, не все еще потеряно. Dum spiro spero [6] .

Анатолий посмотрел на часы, сейчас в Москве четыре утра. Почему-то стало жалко будить шефа в такую рань. Измученного почками, дураками подчиненными, к коим Анатолий себя тоже причислял. Пусть поспит, утром позвоню.

От сердца отлегло, захотелось поесть и даже выпить. Согретый горячим чаем, а главное, разговором с «Гвоздикой», провалился в забытье. Барков проснулся от того, что его за плечо тормошил Охлопков. Анатолий Иванович, давайте я посижу у телефона. «Подожди, Анатолий бросил взгляд на настенные часы – мать твою за ногу! В Москве уже девять утра. Шеф садится в кресло и закуривает первую сигарету. Надо немедленно звонить».

Передав разговор с «Гвоздикой» слово в слово, Барков услышал.

– В каком часу она звонила?

– В четыре по Москве.

– А почему вы мне сообщаете важную информацию с пяти часовым опозданием? Зашипел, как гусак Тулин.

– Жалко было вас будить среди ночи, Станислав Владимирович.

– Я вам объявляю выговор, пока устный.

Частые гудки в трубке подтвердили, что начальник не шутит.

Гриффит не прилетел и 16-го ноября. Настроение у москвичей было подавленным. Проводы, которые пытались организовать начштаба и «особист» не состоялись. Хотя, несколько банок крабов, красной икры и балыка было небольшим, но все-таки утешением для отъезжающих.