Чтение онлайн

– Он, конечно, ничего не рассказывает по этому поводу. Но эта его таинственность только больше меня в этом убеждает. Про то, каков он в бою, я уж и молчу, - бубнил себе под нос Трюкач, словно говоря сам с собой, - одним словом, дело ясное, что дело темное. Но! Он действительно мастер своего дела, и мы рады, что он с нами, - добавил он, словно в защиту своего брата по оружию, - а вот, кстати, мы и пришли, - указал вор на деревянную резную дверь. Хотя количество факелов, казалось, было достаточным для того, чтобы осветить нижний уровень убежища, тем не менее, их сияние было не в силах полностью совладать с простирающимся в подземелье мраком. Именно поэтому без помощи провожатого новому лицу в лагере, наверняка, пришлось бы долго плутать, чтобы в одиночку отыскать вход в покои начальства.

– Дорогу, думаю, ты запомнил, не заблудишься на обратном пути, - промолвил Трюкач, - я, если что, буду наверху, в зале, - подытожил он и, подмигнув охотнику, удалился по коридору к лестнице.

Раэль, соблюдая нормы приличия, несколько раз постучал в дверь. Едва он успел убрать руку, как она распахнулась, и на пороге появился Фьёльнир. Лицо повстанца не выражало ни суровости, ни беспокойства. Хотя, судя по всему, состоявшийся разговор снял с него тот небольшой оттенок опьянения, полученный недавно в трактире. Раэль не мог предположить, чего ожидать от главы. Нет, дело было даже не в награде. Награда, что очевидно, ему будет предложена, и он даже уже успел решить для себя, что именно попросит у Катрины. Однако, как она отреагирует на такую просьбу, и как поступят с ним в случае его отказа присоединиться к их рядам, он не знал, в особенности, учитывая краткую, но емкую характеристику Фьёльнира о командире. Единственная возможная тактика для него в его теперешнем положении была осторожность. Фьёльнир, поравнявшись с Раэлем, еле заметно кивнул ему и растворился в полутьме коридора.

Покои Катрины кардинально отличались от апартаментов светской дамы и больше подошли бы тому же Фьёльниру. Множество клинков и топоров служило украшением здешним каменным стенам, в некоторых местах и вовсе прикрытых обширными полотнами боевых знамен, принадлежавших каким-то неизвестным родам войск, пожалуй, не относящихся даже к Сенвильским. В комнате было намного теплее, нежели в холодных коридорах убежища. Удивительно, что в этом довольно-таки просторном, но не сказать, что большом помещении, имелся камин. Куда мог выходить дымоотвод на таком низком уровне расположения его источника под землей, оставалось для Раэля загадкой. Видимо, несмотря на всю твердость характера лидера, прослеживалась банальная женская прихоть пребывать в удобстве. Ну какой, даже самый суровый воитель, откажется обеспечить себя теплом, имея к тому же такую замечательную для этого возможность? Неподалеку от камина стояла небольшая односпальная сосновая кровать, что свидетельствовало о непритязательности вкусов командира. Еще удивительнее обустроенного в пещере камина мог быть только портрет архимага Артариуса, висевший на стене позади письменного стола напротив входной двери. Как ни странно, но данная работа была выполнена профессионально, хоть и не без некоего, присущего многим талантливым людям, творческого акцента, выразившегося в изображении неестественного цвета глаз, а именно фиалкового, с белыми молниями в глубине зрачков. Хотя, кто бы мог в действительности оспорить истинность картины? Так ли много людей лично имело честь видеть этого могущественного колдуна? Король Сенвилии Вильгьерм Висмонт IV, чья резиденция находилась на планете Зильйон, фактически правил под пристальным надзором архимага, который, помимо государственных дел, был также хранителем сосредоточия силы Зильйона в системе Фархорн. И все-таки странно было обнаружить сие творение здесь, в логове людей, отвергающих власть. Хотя теперь, пожалуй, все становилось на свои места. Все же местная власть на Фросвинде, отдаленная сложившимися обстоятельствами от столичной, отличалась в своем умении управлять от центра, а Артариус, как представитель правящей элиты, по-видимому, являлся для Катрины своего рода эталоном управления, иначе ему и вовсе не нашлось бы места в покоях лидера повстанцев.

А портрет все же и вправду был неплох. Известная всей Сенвилии, да и, пожалуй, не только ей, личность, бросала свой острый, сосредоточенный взгляд на всякого, дерзнувшего войти в апартаменты лидера повстанцев. Хозяйка убежища, сидящая, за столом под самым портретом Артариуса, ничуть не уступала своему кумиру в умении встречать гостей и строго взглянула на только что вошедшего, бегло окидывающего взглядом помещение, Раэля.

Все же Катрина представлялась охотнику немного иначе: своего рода квинтэссенцией мужского начала, да и моложе возрастом, что более походило под определение Фьёльнира о быстрой воспламеняемости данной особы. Однако же пред Раэлем предстала уже немолодая темноволосая женщина, с длинными, рассыпанными по плечам прядями волос. Несмотря на постепенно побеждающий возраст, черты ее лица, наравне с фигурой, отличавшейся стройностью, казалось, боролись с надвигающейся неизбежностью и удерживали отступающую молодость, как могли. Но вот, что действительно молодило Катрину, так это ее молниеносный взгляд, в котором отражалось сочетание несовместимых, казалось, вещей - готовности действовать и предварительно подумать перед этим. С первым обычно у человечества проблем не возникала никогда, о чем свидетельствовала нескончаемая череда развязываемых и по сей день войн и революций. Со вторым, если брать в отдельности, впрочем, тоже, - ибо прерогативой многих становилось порой погружение в философские рассуждения и пространные споры, в то время, как кладовые пустовали, а налоги все повышались. А все-таки женственность ее была побеждена, причем довольно простым методом - одеждой. Бесспорно, могущий принадлежать только мужчине "наряд", а именно, потрепанная заплатанная рубаха и обычные крестьянские штаны, скрывали ее тело. А пара высоких кожаных сапог, почти доходящих до колен Катрины, поверх плотно сидящих на ногах штанов, выглядывали крест-накрест из-под стола. Похоже, что сапоги являлись своего рода "домашней обувью" дамы, ибо в вечно заснеженном Фросвинде передвигаться в таких было бы как минимум сыровато.

Охотник, выдержав на себе испытующий взгляд особы, прикрыл за собой входную дверь.

– Присаживайся, Раэль, - указав на стул напротив, промолвила женщина, - меня зовут Катрина, хотя, думаю, нас уже заочно представили друг другу, - добавила она, и на ее суровом лице проступила мимолетная улыбка, которая, в сравнении с ее, казалось, постоянно присутствовавшим ожесточением во взгляде, была ей очень даже к лицу.

Раэль присел напротив и, старясь не задеть ее сапоги, выглядывающие из-под стола, застыл в ожидании, не смея завязать беседу первым.

Ее слегка развязано-нагловатая интонация речи вкупе с прохладным, но звонким голосом, имела определенный шарм, тем более, с учетом социального, а вернее, антисоциального положения дамы.

– О-о, да ты еще скромен и научен манерам! Вот что с вами город-то делает!
– усмехнулась женщина после длительной паузы.

– Я не знал, с чего начать диалог, а город, к слову, для меня сделал в разы меньше, чем леса, где я охотился, - спокойно ответил Раэль.

– А ты не без характера!
– резанула она вновь, - впрочем, чего уж там - отбросим все эти учтивости и любезности!
– махнула Катрина рукой, словно отгоняя надоедливую муху, - Фьёльнир мне все рассказал о тебе и о том, что ты сделал для нас, хотя, может, и не по своей воле, во всяком случае, в начале сражения, - промолвила женщина, - ведь мог сбежать, но не сбежал, - подмигнула она ему, - в общем, сколько ты хочешь?
– прямо спросила его Катрина, вперившись в охотника.

Раэль все же ожидал более плавного перехода к этому вопросу, однако, прямота лидера рубила все каноны построения светского диалога на корню. Поэтому охотник, не став утруждать себя долгими раздумьями, рискнул разоружить мадам своим смертельным выстрелом.

– Я бы хотел, чтобы плененных фрилдингов, захваченных вами сегодня, отпустили.

Судя по вспышке в глазах женщины, укол был засчитан, но, однако же, привычное для нее состояние хладнокровия не позволило выказать виду по этому поводу.

– Мда, дала я маху с твоей скромностью, - растягивая каждая слово, спокойным голосом произесла она, - а все-таки нечто подобное следовало ожидать от тебя. Даже не буду спрашивать, откуда ты узнал о фрилдингах, ведь мужики любят трепаться пуще баб. И я, кажется, не спрашивала тебя, хотел ли ты, чтобы мы отпустили пленных, а спросила - сколько золота ты хочешь? Ведь так?
– нащупав брешь в броне противника, контратаковала она, чуть повысив тон.

– Именно так, Катрина, однако я не нуждаюсь в золоте, - ровным голосом ответил Раэль.

– В бездну Катрину! Зови меня Кэтти, - сверкнула она очами, убрав ноги из-под стола, придвинулась ближе к Раэлю и, словно в попытке заглянуть ему в душу, посмотрела прямо в глаза, - знаешь, то, что тебя не интересует золото, такое бывает, но, боюсь, не лечится... был тут один борец за справедливость, которого звали Грис... или как-то так, черт его разбери. Так вот, его убили, а честный был, прям душа не нарадуется, - ядовито пропела она, всплеснув руками, - меня настораживает другое - на кой черт тебе, охотнику, ни с того ни с сего сдались эти проклятые карлики?

– Я хочу поговорить с их предводителем об одном интересующем меня деле, - ровно ответил Раэль, решив не увиливать от вопроса. Ситуация принимала не совсем приятный для него оборот, а явная ложь могла только усугубить ее.

– Ты, кстати, в курсе, - откинувшись на стул, промолвила она, - что уже два раза сказал здесь "хочу", но не спросил у дамы, чего же хочет она? Где твоя скромность, черт побери?

Раэль только и успел убрать свои ноги подальше, ибо сапоги Кэтти тут же с грохотом заняли исходное положение под столом. Однако это было все, что он успел сделать, так как она продолжала свой напор.

– Я тебе, пожалуй, сама скажу, чего хочу я! От вас, мужиков ведь не дождешься, вы же, как дети малые! Я хочу, чтобы мои люди были в целости и сохранности, и, чтобы никакие поганые фрилдинги и стражники не смогли забрать жизни моих парней в бездну!
– закончила она повелительно.

– Этого и не произойдет, если ты отпустишь их, Кэтти, - осторожно промолвил Раэль, - ведь они не видели дороги к этому месту и не увидят ее, выходя отсюда. Я лично доведу фрилдингов до их пристанища и, кроме того, сообщу предводителю о том, что именно повстанцы освободили их из плена стражников.