Чтение онлайн

"Как-то уж больно быстро она поддалась его уговорам. Не к добру. Характер стальной, а тут такое... но ведь хотели бы убить - убили бы еще там, в убежище. Хотя да... лучше втихую... подальше,... чтобы нести не далеко было. Да и его новые знакомые, Фьёльнир с Трюкачом, ни о чем не догадаются - ушел утром и все тут... сам же ведь хотел! И этих коротышек с собой прихватил... а что! И впрямь удобно... но руки ведь не завязали!" - все пытался доказать своему рассудку Раэль.

– Нам долго еще идти?
– решил все же попытаться завязать разговор охотник.

– Сколько надо, столько и будем идти, - промычал один из повстанцев в ответ.

– Позвольте глоток пропустить, а то промерз что-то, - после некоторой паузы сказал Раэль, скорее для поддержания диалога, нежели в действительности испытывая в этом потребность.

– А еще охотником зовешься! Не успел выйти, а уже замерз, пфф, - презрительно процедил повстанец.

– Да это с непривычки, у вас там просто тепло очень было, давненько в таких условиях не бывал, разморило, видать.

– Ладно, пей уж, черт с тобой, - сказал его напарник, остановившись, - эй, мелюзга, стоять!
– скомандовал он продолжающим вышагивать фрилдингам, и те, послушно остановились.

Раэль чуть приподнял с подбородка ткань, высвободив из-под мешка рот, и сделал несколько небольших глотков из фляги. Фроствейн тотчас же наполнил своим теплом организм.

– Изволите?
– предложил он выпивку своим провожатым.

Вот уж, кто действительно успел продрогнуть за время их короткого путешествия, так это эти двое, которые, во имя переполнявшей их гордости, решили несколько секунд хранить молчание, а потом уже ответить отрицательно на поступившее им предложение, дабы "не дать слабины". Собственно, гордость их переполняла не так уж и долго. Вскоре волны возвышенного человеческого самоуважения отхлынули от каменистых берегов сознания двух повстанцев и, переглянувшись между собой, они пренебрежительно и даже чуть ли не брезгливо приняли флягу из рук охотника.

– А ну пошли!
– рявкнул на фрилдингов один из повстанцев, и группа вновь продолжила путь.

– Тащимся с этим зверьем в такую рань, чтобы они потом, оказавшись на свободе, испепелили нас своими заклятиями из-за первого попавшегося дерева, черт подери!
– не удержался второй, видимо всю дорогу пыжившейся от злобы.

– Они ведь не виноваты, что мир людей стал настолько близок к их местообитанию, - добродушно ответил Раэль.

– Ты бы вообще заткнулся, защитник природы. Всю жизнь животных стрелял, а теперь что? А?
– огрызнулся повстанец на высказывание охотника, - а людоеды, знаешь ли, тоже рядышком живут, ты бы к ним сходил и выказал бы им всю свою любовь и уважение. Они бы тебя мигом приголубили, аж причмокивали бы, перемалывая твои косточки.

– Я охочусь из надобности, а не ради удовольствия. А сравнивать безмозглых агрессивных монстров с такими же, как и мы, разумными существами, это, по-моему, неразумно, - возразил Раэль, - вы ведь ведете войну против режима губернатора, а не против природы, насколько я понимаю?

– Много ты знаешь!
– не найдя подходящего ответа, буркнул повстанец, - тебе вообще до этого дела нет никакого, - словно обиженный мальчишка, процедил он, - ты со своими карликами обсуждай, что кому и чего.

"Ну, хоть разговор поддержали кое-как, может все-таки не убьют", - утешил себя мысленно Раэль, - "во всяком случае, пока что".

– Ты сам-то как к режиму относишься?
– спросил до сего момента пребывавший в молчании первый повстанец.

– А ты вот как сам считаешь, с учетом вчерашних событий?
– вопросил Раэль.

– Ты от ответа не уходи. У тебя выбора не было.

– Выбор есть всегда, но не всегда возможные варианты могут устроить человека, делающего этот выбор. А, впрочем, - сделал паузу охотник, - никак не отношусь. Я нахожусь в розыске, поэтому меня ничего не связывает с городом и местной властью.

– Ага, зато ее с тобой связывает очень многое, и она тебе эту связь непременно покажет, попадись ты ей в лапы, - злобно хмыкнул второй.

– Ну, положим, ты и правду изгой, - продолжил первый, - а чего к нам не присоединился тогда? В одиночку-то тут тяжело протянуть.

– Да он с коротышками связался, чего тут не понятного!
– снова влез в разговор его неуемный товарищ.

– Я хочу покинуть Фросвинд, - коротко ответил Раэль.

Если бы охотник в этот момент мог видеть физиономию своего собеседника, то непременно прочитал бы на ней явное сомнение по поводу только что высказанной затеи. Ну, а от его товарища, видимо, все еще сохранявшего обиду из-за недавнего поражения в словесном поединке, можно было ожидать лишь ядовитой ухмылки, которая, собственно, и проступила на лице повстанца. И он, конечно, не преминул облечь ее в словесную форму, - покинуть Фросвинд можно и не сходя с этого места!
– радостно изрек он, будто открыл некий, искомый всеми мудрецами на протяжении столетий, секрет.

– Я подумывал воспользоваться более безопасным путем для перемещения, - парировал Раэль.

– А вот это уж не тебе решать, черт побери. Тоже мне умник нашелся! На все воля Мерлинии!
– проворчал тот.

Если бы повстанец не добавил в конце своего высказывания этой фразы, то Раэль наверняка бы решил, что это его последняя в жизни прогулка. Однако, как забавно - в этом олухе одновременно уживался и скверный характер, помноженный на недалекий ум, а в придачу еще и вера в богиню жизни, которую славили, в основном, люди, ведущие мирную жизнь, что нельзя было сказать об этом неотесанном головорезе.

Да и вообще, у порядочного человека, как правило, в подобных ситуациях складывается неприятное ощущение, что, когда негодяй восхваляет какие-либо человеческие или религиозные ценности, то он непременно их тем самым и оскверняет. Будь то губернатор, надрывающий свое упитанное нутро, речами о чести и достоинствах человека, ну либо этот тип, поминающий при случае богиню жизни.

Второй повстанец подождал, пока спор будет окончен, и продолжил, - у каждого своя дорога, хотя жаль, нам бы лишние бойцы не помешали.

– А почему вы не можете нанести удар в самое сердце?
– задал уже длительное время, болтающийся на языке вопрос Раэль, - мне кажется, вы вполне способны добраться до самого губернатора, - сказал он, как бы намекая на умения его новых знакомых, Трюкача и Хасима.

– Не все так просто. Перебить можно всех, это точно. Только вот убить идею в умах людей намного труднее. Место Сельмонтиса займет другой мошенник. И так будет продолжаться долго. Стражи целая тьма, одного прихлопнешь - еще двое появятся. Нужно, чтобы народ сделал выбор, сам дошел до необходимости перемен. Не знаю, сколько еще этим рабам нужно получить плетей, чтобы они осознали, что такое жизнеустройство не для них, - вздохнул повстанец в конце повествования.

– При таком положении дел, это произойдет неизбежно, - ответил охотник.

– Боюсь, я не застану это время, - последовал ответ, - пожалуй, можно снять мешки, мы уже достаточно удалились от лагеря.

Его товарищ что-то неразборчиво буркнул себе под нос, очевидно, раздосадованный тем, что напарник уделил проходимцу внимания больше положенного, и рывками сорвал мешки с голов фрилдингов. Раэлю за свою жизнь лишь издали доводилось видеть "детей природы", как многие люди порой называли этих созданий. Довольно часто, когда ему доводилось углубляться в леса Фросвинда, будучи на охоте, Раэль мог наблюдать маленькие силуэты, маячившие меж деревьев и, заприметив фрилдингов, он тут же сворачивал свое предприятие не столько из страха, сколько из уважения к хранителям леса. Теперь, когда зрение охотника вновь восстановились после резкой перемены обстановки, он мог воочию лицезреть этих созданий прямо перед собой. Своими большими широкими глазками, выглядывающими из листвы, спадающей с их макушки, трое фрилдингов взирали на своих похитителей. Казалось, маленьким деревцам, угрюмо косившимся на повстанцев, был неведом страх, а их тоненькие губы, находящиеся под деревянным носом, больше похожим на малюсенький пенек, сжались, приобретя суровое выражение. Короткая моховая заостренная бородка завершала картину грозности этих малюток, которые, скрестив деревянные ручки-ветви у себя на груди, выказывали явное презрение своим похитителям. Конечно, их небольшие размеры и чудаковатый вид, которым их наделил Создатель, были крайне обманчивы для людей, не знакомых с опасностью, могущей исходить от фрилдингов.