Чтение онлайн

Я был погружен в свою темноту. Но сейчас я увидел маленький лучик света, и мне не хотелось его терять. Дождь внезапно прекратился, и над морем появилась луна. Рассыпав серебро, она гнала прибой на песчаный пляж, предвещая скорое окончание лета.

— Как здесь красиво! — сказала Настя, посмотрев в окно. — Край света. Я всегда мечтала здесь побывать. Однажды папа привозил меня сюда, еще в детстве. Вот с тех пор и мечтала.

— А что было потом? — спросил я.

— А потом была школа, выпускные экзамены, Хабаровский медицинский институт, диплом и распределение во Владивосток. Да, встретил меня город, ничего не скажешь…

— Как ты попала в эту историю?

— Не знаю. Всегда была умной девочкой. Я бы никогда не стала останавливать джип, в котором сидят двое мужчин. Теперь я понимаю, насколько эти подонки были хитры и безжалостны.

«Профессионалы», — подумал я.

— Когда я сошла с поезда, то остановилась на привокзальной площади, — продолжала свою историю Настя. — Дело в том, что сумку с документами я положила в чемодан, но адрес у меня находился в кармане. Пока я его доставала, проехал джип, едва не коснувшись меня. Я успела отпрянуть, но он задел мой чемодан. Я уже хотела возмутиться, но тут из джипа вышел мужчина, знакомый мне по поезду, и стал извиняться. Интеллигентный, вежливый. Объяснил, что спешит. Потом спросил, в какую мне сторону. Я прочитала адрес. Он с неподдельной радостью сообщил, что нам по пути и что с удовольствием меня подбросит. Взяв мой чемодан, он поставил его в багажник, любезно открыл мне дверь и усадил на переднее сиденье. Только потом, когда мы тронулись с места, я увидела второго, сидящего сзади. Он всю дорогу молчал, но я чувствовала на себе его взгляд!.. — Настя еще отпила коньяка и продолжила: — Водитель пребывал в отличном настроении, шутил и смеялся. Взгляд у него такой цепкий, оценивающий. Потом он свернул с трассы на проселочную дорогу, пояснил мне, что так ближе, и заверил, что скоро приедем. Через несколько минут заехал подальше в лес, остановился и заглушил машину. — Настя закурила. — И только тогда, представляешь, только тогда я поняла, что ошиблась! Ты бы видел его лицо! Ведь это не человек — волк! В его глазах я увидела свою смерть. Он быстро нагнулся ко мне и надавил какую-то кнопку на кресле — спинка вместе со мной упала вниз. Я не успела опомниться, как оказалась на автоматически разложенном сиденье.

Я внимательно следил за рассказом Насти, пытаясь разобраться, не обманывает ли она меня.

— Я была так напугана, что потеряла дар речи, а он, обратившись ко второму, торжественно произнес: «Толян, это для тебя мой подарок, можешь делать с ней все, что хочешь, только аккуратно и недолго». Мерзкое животное с потными руками набросилось на меня, словно я была единственной женщиной в мире, — Настя брезгливо сморщилась.

Плеснув коньяка, я подал ей стакан. Сделав глоток, она задержала дыхание и, немного успокоившись, добавила:

— Зато я его укусила!..

Дальнейшие события мне были известны, но я хотел, чтобы она выговорилась до конца, поэтому не стал ее прерывать. Коньяк делал свое дело: зализывая раны, он развязывал язык.

Слушая ее рассказ, я понял, что во Владивосток молодой врач-терапевт ехала поездом «Океан». Вместе с плацкартными и купейными вагонами рядом с рестораном был прицеплен спецвагон класса «люкс». Зайдя в вагон-ресторан и глянув в меню, Настя смогла заказать только кофе. За окном стройные кедры уступали место пихтам и елям.

«Скоро я буду жить у самого синего моря, — мечтала девушка, рассматривая пассажиров. — Возможно, кто-то из них станет моим пациентом». Ее внимание привлек мужчина, внешний вид которого говорил о богатстве и благополучии. Он аккуратно и с удовольствием ел, поглядывая на Настю.

«Вот за таким, наверное, бабы чувствуют себя как за каменной стеной. Не то что мой Димка: аспирант, умница, но в жизни — полный профан. Если бы я осталась в Хабаровске и вышла за него, то мы бы половину жизни копили на квартиру, а потом на прочую бытовую ерунду», — подумалось ей.

Владивосток открывал для нее совершенно иные перспективы. Город-порт стремительно развивался. Местные врачи давно уже работали с импортной медицинской аппаратурой. Полученные Настей знания в психотерапевтической области, в клинической эпидемиологии, а также биостатистике, конечно, создавали определенные условия для профессионального роста.

«Теперь уже не нужно быть «жилеткой», в которую плачет пациент от безысходности». — Настя допила кофе и перед тем, как пойти в свое купе, еще раз взглянула на элегантно одетого пассажира, довольного собой. Он доброжелательно улыбнулся ей в ответ.

Снова они встретились на привокзальной площади, когда ее улыбчивый попутчик «нечаянно» сбил чемодан и любезно усадил Настю в свой джип, обещая подвезти.

Из ее рассказа я легко представил картину происходящего, окончанием которой стало мое внезапное появление.

Остановив часы, мы все равно не сможем остановить время; его нельзя повернуть вспять, даже если перевести стрелки.

Но чему быть, тому не миновать. А может, само провидение свело нас этой ночью?..

Я вспомнил разговор в лесу: ведь речь шла о каком-то грузе, который лежал в чемодане и находился в багажнике джипа.

Но перед тем, как его бросить, я тщательно осмотрел салон: там ничего не было. Сюда я принес два чемодана, причем маленький, напоминавший кейс, был тяжелым. Он находился под кроватью, куда я его поставил.

«Может быть, это и есть тот груз?» — мелькнула догадка.

— Настя, а что у тебя в этом кейсе такое тяжелое? Будущая докторская диссертация? — попытался пошутить я.

— В каком кейсе? — удивилась она.

— Вот в этом, — и я вытащил увесистый кейс из-под кровати.

— Это не мой, — твердо сказала девушка.

Два кожаных ремня стягивали кейс по углам; вместо пряжек на них были замки, которые открыть не представлялось никакой возможности. Я перерезал ремни ножом. Мне пришлось еще потрудиться над двумя замками в кейсе, прежде чем они поддались моему ножу. Осторожно приподнял крышку. Можно было представить все, что угодно, но только не это: пачки долларов, обтянутые целлофаном. Кейс был набит ими доверху. Я ошеломленно замер.

Увидев мою реакцию, Настя встала с кресла и подошла к кровати, на которой лежал раскрытый кейс: его содержимое потрясло и ее.

Мы долго молча смотрели на несметное богатство.

— Что это, наследство или приданое? — спросил я, прервав тишину, и вытащил из кейса один долларовый «кирпич».

Разрезав ножом целлофан, извлек несколько купюр. Они были подлинными. В «кирпичике» находилось десять пачек стодолларовых купюр. Значит, сто тысяч в одном, а их всего десять. Итого — миллион! Мои губы нервно дернулись, а пересохший от волнения язык дважды коснулся верхнего нёба, и я выдохнул слово, осмыслить которое не мог:

— Мил-лион!..

— Миллион?.. — переспросила Настя.

Давно став достопримечательностью Владивостока, бухта Шамора в последнее воскресенье лета, как всегда, собирала гостей со всей России. Из всех ее уголков слетались и съезжались авторы и исполнители самодеятельных песен, выступления которых длились всю ночь до утра. Такое шоу невозможно забыть никогда. Зрелище притягивало зрителей.

Песчаный берег заставлялся множеством палаток и возникал город со своими неписаными законами, где улицы имели свои названия. Здесь можно было прогуляться по Бродвею и попасть в Лас-Вегас, где лица кавказской национальности предлагали шашлык, жареных цыплят, а также любые горячительные напитки, которые имелись в ассортименте.