Чтение онлайн

— Хорошо. Тогда давайте посмотрим вперед. Кем вы видите себя через пять лет, Александр?

Вопрос был стандартным, из тех, что задают на любом собеседовании. Но он застал меня врасплох. Пять лет. Еще неделю назад на этот вопрос был только один честный ответ: «живым». Выжить — вот и вся стратегия. Но сейчас… Сейчас, будущее перестало быть просто туманной абстракцией. Впервые за много лет у меня появились варианты.

— Старшим лейтенантом как минимум, — наконец выдал я самый правильный и самый лживый ответ. — Опытным бойцом своего отряда.

Она слегка наклонилась вперед, и ее взгляд стал еще более личным. Тонкая оправа очков съехала чуть ниже, открывая зеленые глаза.

— Амбициозно. Но скучно, — мягко произнесла она. — Такой молодой, сильный мужчина с таким тяжелым взглядом… Неужели это все, о чем вы мечтаете? Неужели вам не хочется иногда… просто отдохнуть?

Ее голос был почти гипнотическим. В нем смешались профессиональный интерес, легкое заигрывание и искреннее, как мне показалось, сочувствие. И это обезоруживало.

«Это часть теста? — лихорадочно соображал я. — Или она просто развлекается? И почему у меня, черт возьми, вспотели ладони?»

Заметив мое замешательство, она откинулась на спинку кресла. Легкая, игривая улыбка исчезла с лица, уступая место вниманию.

— Ладно, оставим пятилетку. — Ее голос стал абсолютно нейтральным. — Давайте о более свежем. Что вы почувствовали… когда встретили своего первого демона?

Вопрос ударил под дых, вышибая воздух из легких.

Первого демона? Какого из них? Того, из-за которого я остался сиротой, чьи горящие глаза до сих пор преследуют меня в кошмарах? Того, что разорвал моих родителей на части, оставив от моей жизни лишь пепел и боль?

Я стиснул зубы. Она не могла знать. Не могла.

Нет. Она имела в виду другого. Того, у кофейни. Первого демона, с которым я столкнулся как охотник.

Я молчал, пытаясь собрать мысли в кучу. Она терпеливо ждала, зелёные глаза не отрываясь следили за моим лицом.

— Я почувствовал… — с трудом заставил я себя говорить, голос сел. — Желание его остановить. Не дать добраться до простых людей.

Слова прозвучали правильно. Пафосно. Так, как должен был ответить офицер. Так, как было написано в уставе. Но это была лишь половина правды!

Она смотрела на меня еще несколько долгих, бесконечных секунд. А потом ее губы тронула улыбка. На этот раз без тени флирта или иронии.

— Вот теперь я вам верю, — тихо сказала она.

С этими словами она взяла мои бумаги, которые до этого лежали нетронутыми, и поставила размашистую подпись. Затем повернулась к компьютеру. Пальцы забегали по клавиатуре с невероятной скоростью. Комнату наполнил тихий гул принтера. Через минуту она протянула мне заключение.

Выйдя из кабинета Осадчук, я на секунду остановился в тихом коридоре, чтобы перевести дух. Ощущение было такое, будто я только что сдал сложнейший экзамен, к которому совершенно не готовился.

— Думал, будет проще! — буркнуля, я под нос.

Впереди ждал следующий босс этого — полковник Захаров.

Если кабинет психолога был похож на уютную гостиную, то приемная заместителя по работе с личным составом напоминала музей. Музей давно почившей эпохи. Тяжелая дубовая дверь, отполированная до блеска, вела в просторный кабинет. Стены были увешаны портретами императоров и суровых генералов прошлого, их строгие взгляды, казалось, сверлили в тебе дыру.

За массивным, как гробница, столом восседал и сам полковник Захаров. Пожилой, с идеально прямой спиной, пышными седыми усами и грудью, на которой пестрели планки наград, полученных, судя по всему, за безупречное ведение документации и победы в кабинетных войнах.

— Лейтенант Зверев по вашему приказанию прибыл! — отчеканил я, вытянувшись по стойке смирно.

— Вольно, лейтенант, — пробасил он, не отрываясь от изучения заключения, которое я ему протянул. Он прочел его, хмыкнул, отложил в сторону и вперил в меня тяжелый, изучающий взгляд.

Я понял: сейчас начнется…

— Итак, лейтенант Зверев, — начал он пафосно. — Вы вступаете в ряды элитного подразделения. Это не только великая честь, но и огромная ответственность. Краеугольный камень нашей службы — это дисциплина. А основа дисциплины — единоначалие.

Я смотрел ему прямо в глаза, изображая на лице вселенское внимание и преданность. При этом старательно кивал в такт его словам.

— Без единоначалия, что наша служба, что армия — это просто толпа, — вещал он, и усы его подрагивали от важности. — Приказ командира — закон для подчиненного. Обсуждению не подлежит. Только беспрекословному выполнению!

«Интересно, что она там про меня написала? — пронеслось в голове, пока я в очередной раз кивал. — „Пациент склонен к сарказму, имеет нездоровое недоверие к начальству и, возможно, прячет в шкафу крупную сумму денег?“ Нет, вряд ли».

— Честь офицера — это не пустой звук, лейтенант! Это стержень, на котором держится вся структура нашей службы, и вся наша великая Российская Империя!

«Надо не забыть зайти в ремонтную мастерскую, отдать ботинок, — думал я, глядя на полковника с самым серьезным видом. — Правый начал промокать. Несолидно для элитного бойца, носителя чести и стержня империи».

Лекция длилась, казалось, вечность. Он говорил о долге, присяге, о славных традициях и о том, как важно правильно заполнять рапорты. Я кивал, соглашался и мысленно аплодировал. Наконец, полковник, видимо, оставшись доволен произведенным на меня впечатлением, взял ручку.

Он с размахом, будто подписывая исторический документ, поставил росчерк на моем заключении.

— Служите империи, лейтенант!

— Служу империи, господин полковник! — рявкнул я, забрал бумагу, четко развернулся и вышел из кабинета, стараясь не выдохнуть с облегчением слишком громко.

Два босса пройдено. Остался последний.

С подписанными бумагами в руках я спустился в подвальные помещения отдела. Царство кладовщиков и оружейников.

Первая остановка — вещевой склад. За забранным решеткой окном сидел вечно недовольный прапорщик и разгадывал кроссворд. Он, не отрываясь от своего занятия и не глядя на меня, молча протянул руку. Я просунул ему свои бумаги. Он лениво шлепнул на них печать, зевнул и скрылся в сумраке склада. Через минуту на прилавок с глухим стуком упал туго связанный тюк с несколькими комплектами формы и две коробки с ботинками, в отдельном маленьком пакете была фурнитура: шевроны, пуговицы и т.д.

— Распишись, — буркнул он, подсовывая мне ведомость.

Я расписался. Он тут же вернулся к своему кроссворду.

Следующая дверь — оружейная комната. Здесь атмосфера была совсем другой. В воздухе витал густой, приятный запах оружейной смазки, стали и пороха. За стойкой, протирая какой-то механизм, сидел еще один прапорщик, но этот был другим. Хитрый, с прищуренными глазами, он окинул меня оценивающим взглядом, каким смотрят на товар на рынке. Он видел сотни таких салаг, как я, и для каждого у него, похоже, была заготовлена своя уловка.