Чтение онлайн

Коридор был абсолютно пуст. Это обстоятельство меня удивило. Конечно, я был рад, что мне не придется в одиночку и без оружия выяснять отношения с неизвестным противником, но то, что кто-то сумел так быстро добраться до кухонной двери, сильно настораживало.

Я осмотрелся по сторонам и не нашел никаких следов крови или других признаков того, что здесь произошло что-то плохое. Но все же я был уверен, что нахожусь на правильном пути, и решил проверить все помещения в этой части дома.

Ближе всего была кухня, и я направился к ней. Кухонная дверь была приоткрыта, и я мог видеть, что там тоже горит свет. Я дотронулся до дверной ручки и замер. Прохлада металла немного отрезвила меня, и я смог посмотреть на происходящее с другой стороны. Если за дверью находилось то, что все это время похищало туристов, был ли у меня шанс справиться с ним? И не является ли мое поведение признаком суицидальных наклонностей? Нужно абсолютно лишиться ума, чтобы без всякого оружия войти в помещение, где, возможно, затаился враг.

Мои пальцы медленно разжались, и я уже выпустил дверную ручку, собираясь повернуть назад и позвать на помощь отца или брата, когда за дверью послышался вздох. Больше я не раздумывал и, толкнув дверь, влетел на кухню, с ужасом ожидая увидеть там истерзанное тело Патрисии.

Но она, целая и невредимая, стояла спиной ко мне перед кухонным столом. От неожиданности я остановился на пороге как вкопанный, пытаясь понять, что здесь происходит. А в том, что что-то не в порядке, я был уверен на все сто. Это было видно даже по спине Патрисии — её плечи подрагивали, как если бы она плакала.

— Патрисия? — окликнул я её шепотом.

Она вздрогнула от звука моего голоса и медленно обернулась ко мне. На ней был надет легкий шелковый халат цвета чайной розы, под которым виднелась ночная сорочка того же цвета. Волосы были распущенны по плечам и немного растрепаны, как у человека, который только что встал с постели после сна. По её щекам действительно катились слезы, а взгляд был полон страха и отчаянья.

— Это ужасно, — так же тихо прошептала она мне в ответ. — Должно быть, я проклята.

С этим словами Патрисия сделала несколько шагов и, дрожа всем телом, практически упала мне на руки. Я обнял её, чтобы немного успокоить, и наконец смог рассмотреть на столе то, от чего она так расстроилась. Надо сказать, я и сам сильно огорчился.

Кухонный стол представлял собой огромную прямоугольную конструкцию, в нижней части которой находилось множество разных ящичков и полочек. Его столешница имитировала серебристый металл, чем-то напоминая стол патологоанатома. В данный момент сходство усиливалось тем, что на нем лежало мертвое тело. В ярких лучах ламп дневного света оно казалось манекеном, оставленным здесь каким-то шутником.

Руки и ноги голого мужчины были пришпилены к столу огромными кухонными тесаками, которыми обычно разделывают мясо. Все тело бедняги покрывали глубокие порезы, нанесенные, по всей видимости, таким же ножом. Два пальца на правой руке и один на левой были отрезаны, и кровь все еще капала на пол; это говорило о том, что мужчина умер совсем недавно и еще, пожалуй, о том, что незадолго до смерти его пытали. Сомнений в том, что человек был мертв, у меня не возникло, об этом однозначно говорил огромный, от уха до уха, ярко-красный разрез на шее. Убийца, должно быть, рассек ему горло и смотрел, как он умирает от кровопотери. Во рту у покойника был кляп, сделанный из обычного кухонного полотенца; это объясняло, почему никто из нас не слышал криков. Стол был залит кровью, часть её стекла на пол, образовав несколько луж. Глаза мужчины были широко распахнуты, и в них навсегда замерло выражение неподдельного ужаса и еще — искреннего удивления, как если бы он перед смертью увидел что-то такое, что напугало и ошеломило его. Мне хватило секунды, чтобы понять — передо мной труп Лени, ночного сторожа, с которым мы с Ксюшей разговаривали всего несколько часов назад.

Патрисия билась в истерике, и я покрепче прижал её к себе, стараясь успокоить, а потом отвел взгляд от трупа и даже вздрогнул от неожиданности. Сбоку от стола стояла миссис Гридл, которую я поначалу не заметил. На ней был надет темно-синий ситцевый халат, застегнутый на все пуговицы, а её волосы, как всегда, были гладко зачесаны назад. Меня озадачила эта аккуратность внешнего облика старухи. Предположим, она бросилась на кухню, услышав переполошивший всех нас крик Патрисии, и успела первой, потому что ее комната была ближе всего. Но почему тогда я не вижу ни беспорядка в ее одежде и прическе, ни нервного потрясения на её лице? Она выглядела как человек, который просто зашел на кухню за стаканом воды, предварительно неспешно приведя себя в порядок. На мой взгляд, это могло означать две вещи: либо она заранее оделась и ждала момента, когда ей надо будет выйти, либо не очень-то торопилась на помощь своей хозяйке.

Старуха не сводила с меня маленьких глаз, в которых читалась ничем не прикрытая ненависть. Она смотрела на меня так, словно это я был повинен в смерти несчастного сторожа. Она хмурилась, и если и была напугана видом трупа, то ей весьма успешно удавалось это скрывать.

Глядя на миссис Гридл, я вдруг подумал о том, как не вовремя умер Лени. Теперь он унесет с собой в могилу все, что знал об отеле. Я чувствовал — то, что произошло, было частью какого-то дьявольского плана. На это указывала и театральность, с которой было обставлено убийство. Казалось, кто-то хотел таким образом предупредить нас, чтобы мы не лезли не в свои дела.

В коридоре послышался топот бегущих ног, и я, очнувшись, осознал, что все еще стою, обнимая Патрисию, и заворожено смотрю в глаза миссис Гридл. Неимоверным усилием воли я заставил себя отвернуться от старухи, которая, казалось, приковала мой взгляд, и обернуться к двери. Краем глаза я видел — старая леди все еще смотрит в мою сторону, и от этого мне было не по себе. Мне вдруг захотелось броситься вон из этой кухни. Возможно, я бы так и поступил, если бы не Патрисия, которая мешала мне двигаться.

Через несколько мгновений на пороге показался отец, и я тут же почувствовал облегчение. Мои напряженные нервы немного расслабились, и я смог вздохнуть полной грудью. Я кивнул в сторону стола, и отец, обогнув нас с Патрисией, направился к нему. На ходу он мельком взглянул на миссис Гридл и тут же отвернулся; по всей видимости, она не производила на него такого впечатления, как на меня.

Следующими на кухне появились Дима и Ксения, которые сразу же с неодобрением уставились на меня. Конечно, дело было в Патрисии, которая немного успокоилась и наконец перестала рыдать, но все еще прижималась ко мне.

Мягким, но уверенным движением я отстранил девушку от себя. Она судорожно вздохнула, но отошла, нервно запахнув халат, и осталась стоять лицом ко мне. Я видел — она всеми силами пыталась не смотреть в сторону стола.

Отец, внимательно осмотрев тело погибшего, подошел к нам.

— Вы трогали здесь что-нибудь? — обратился он с вопросом к Патрисии.

Та в ответ так посмотрела на него, что сразу стало понятно — она даже под угрозой смерти не стала бы дотрагиваться до убитого сторожа. Удовлетворившись подобным ответом, отец перевел взгляд на миссис Гридл, и та отрицательно покачала головой. У меня он не стал ничего спрашивать, так как знал — я прекрасно осведомлен о том, как нужно вести себя на месте преступления, чтобы не усложнять работу милиции (или полиции, разницы все равно никакой), которую нам придется вызвать. Этого не избежать, потому что произошло убийство, и труп видели не только члены нашей команды. Конечно, приезд полицейских все осложнит, но нам вряд ли удастся убедить Патрисию не обращаться к помощи слуг закона. Видимо, отец пришел к тому же выводу, потому что сказал:

— Нам лучше перейти в гостиную и позвонить в полицию.

Никто не возразил против этого распоряжения (хотя я видел, как Дима скривился при слове «полиция»), и мы вереницей потянулись из кухни. Оказавшись в каминном зале (так я про себя окрестил гостиную), Патрисия тут же рухнула на диван, Дима, присев рядом, взял её за руку, и между ними завязался разговор. Патрисия то и дело повторяла, что теперь-то уж полиция точно навсегда закроет её отель. Я не слышал, что отвечал Дима, но не мог не заметить настороженных взглядов, которые он то и дело бросал в мою сторону, будто боялся, что я подойду к ним. Кажется, Димка ревновал. Я решил разобраться с этим при первой же возможности, не хватало мне только проблем с младшим братом. Если Патрисия действительно так ему нравится, то я не стану вмешиваться, тем более что она интересовала меня, лишь как хозяйка отеля, в котором происходят убийства.