Чтение онлайн

Показавшись людям, могущественный дух начал расти и вскоре закрыл собой собственный замок. Торговцы замерли, не смея отвести от него перепуганных взглядов. Смерть одного из них лишила оставшихся последнего проблеска надежды — и только старик Хафис все так же спокойно сидел на песке, и на лице его играла легкая усмешка.

Ифринн хлопнул в ладоши так, что содрогнулась земля, — и со всех сторон к нему стали слетаться бесплотные духи. Они кружили вокруг него, заглядывали в глаза, стремясь оказаться как можно ближе к своему господину. Люди застонали, завыли от ужаса, но ифринн поднял руку, и все тут же смолкло.

— Мне есть что тебе предложить, о великий ифринн Аблис-Марр! — в наступившей тишине надтреснутый голос Хависа прозвучал неожиданно громко.

Люди принялись украдкой осматриваться, ища глазами безумца, осмелившегося подать голос. Смуглая кожа принявшего человеческий облик духа потемнела, подобно грозовой туче, и узоры на ней засверкали, как молнии.

— Кто ты, человечишка, дерзнувший произнести мое имя?!

— Простой смертный, который надеется выкупить свою жизнь и жизни своих спутников.

— Этому не бывать!!! — загромыхал ифринн. — Тебе нечем меня подкупить. Многие пытались — но ваши земные сокровища ничто по сравнению с тем, чем владею я сам!

— Но у меня как раз есть что-то твое, Аблис-Марр, — спокойно улыбнулся старик и вынул из висящей через плечо холщовой сумки, с которой до этого не расставался ни днем ни ночью, некий предмет, завернутый в бесценную шелковую накидку.

Ифринн взревел — этот предмет женского сантарремского одеяния был ему как будто знаком.

— Глупый старикашка! Неужели ты мог подумать, будто я променяю ваши жизни на тряпку?

— Накидка эймирани Шахриянн лишь памятная вещица, греющая душу бедного старика, — я же предлагаю тебе то, что под ней.

Анкиф замер, услыхав это имя. Эймирани Шахриянн была матерью эймира Заитдана — и единственной женой его отца. Она правила наравне с мужем — более ни одна женщина ни до, ни после нее не удостаивалась этого титула. Она наложила на себя руки вскоре после того, как порабощенный ее супругом ифринн вырвался на свободу и принялся мстить. Боги, да не тот ли он самый…

— Если ты рассчитывал, что память о глупой женщине, выбравшей смерть вместо вечного служения мне, избавит тебя от гибели, то ты просчитался, старик! — ифринн был в ярости. Молнии слетали с его пальцев, запястьев и плеч и били в песок, оставляя дымящиеся воронки. Люди в ужасе закрывали головы руками, не смея даже вскрикнуть.

— Память о женщине, чью душу ты возжелал столь сильно, что готов был на все ради этого, придает мне сил, — смиренно поклонился Хафис, по-прежнему не торопясь разворачивать накидку.

— Она была воровкой и лгуньей!

— Ты сам отдал ей то кольцо, чтобы она могла призывать тебя, когда бы ты ей ни понадобился. Ты надеялся завоевать ее, Аблис-Марр, хотел, чтобы она доверяла тебе, видела в тебе могущественного друга и покровителя, — но лишь для того, чтобы забрать ее душу. Впервые со дня сотворения мира ты возжелал, чтобы тебе служили добровольно и по любви, — но сердце эймирани всегда принадлежало только ее супругу.

Ослепительно сверкнувшая молния ударила в песок прямо у ног старика. Он на мгновенье зажмурилась, а когда снова открыл глаза, в них не было страха.

«Может ли быть, чтобы могущественный дух воспылал страстью к земной женщине? — билось в голове у Анкифа. — И, если это так, выходит, эймирани покончила с собой не из-за скорби по мужу и господину, но во имя спасения души».

— Ты не можешь убить меня, Аблис-Марр, не оценив предложенного выкупа, — спокойно сказал Хафис, поднимаясь на ноги и медленно разворачивая накидку.

Позабыв о страхе, люди приподнимались с земли и вытягивали шеи, гадая, что он там прячет и действительно ли это сумеет спасти их жизни. В самый последний момент старик наклонился и опустил на песок свой сверток, а после — откинул последнюю полоску ткани, и глазам изнывающих от страха и любопытства путников предстала резная украшенная драгоценностями шкатулка с крышкой, напоминающей купол дворца. Испустив полный ярости крик, ифринн вдруг из черного сделался почти совершенно прозрачным, а Хафис откинул крышку, выхватил одиноко лежащее в шкатулке кольцо и надел на палец.

— Именем эймирани Шахриянн и властью, дарованной мне кольцом Аблис-Марра, великого ифринна, я призываю тебя, могущественный дух, — повинуйся!

То, что произошло дальше, не только навсегда осталось в памяти спасенных от жуткой смерти людей, но и вошло в легенды, которые и через сотни сотен лет жители Сантаррема продолжали рассказывать своим детям, — воющего и сверкающего молниями ифринна втянуло в шкатулку, крышка захлопнулась, а туча, остров и замок попросту растворились в воздухе, оставив среди песков лишь горстку перепуганных торговцев и их верблюдов…

Вот уже несколько дней Тиша сидела под замком в бывшей комнате старшей сестры.

Обращались с девочкой хорошо: кормили, поили, не ругали, однако держали взаперти. Как ни разрывалось материнское сердце, как ни хотелось Герте поверить, что дочка помнить не помнит о том, как выдала ее и Гурта посланнику Кейрану, но рисковать было нельзя. Венельду они, понятно, сейчас не опасны: тут уж даже пожелай колдун чего-нибудь выведать через Тишу, так ведь не выйдет — неизвестно им ничего. Пойман, сказали, — да уж не самим ли колдуном проклятым? И Тур вместе с ним запропал — нешто тоже попался?

Сердобольная Герта переживала за парней, как за родных, — будто сыновей проводила в дорогу и весточки ждет. Ночей не спала, днями из рук все валилось. А тут еще Тиша! Поначалу девчонка все плакала, выпустить умоляла, жаловалась, что никто, мол, ее сироту, не любит, — это она всегда умела, на жалость брать. Герта приходила к ней в комнату, обнимала, разговаривала, объясняла, успокаивала, как могла, но на уговоры не поддавалась. А ну как сманит ее колдун, что тогда? Ищи ветра в поле! Нет, лучше пусть взаперти посидит, целее будет. Пенни несколько раз прибегала, спрашивала про подружку. Герта боялась, что после случившегося гуртова младшенькая ее и знать не захочет, ан нет: Пенни Тишу ни в чем не винила, и отец, сказала, тоже, мол, не винит, — не своею волею она к посланнику побежала, и весь разговор.

Разобравшись немного с делами по дому, Герта собралась-таки и отправилась в таверну. Пенни говорила, там по-прежнему управляется Андея, и женщина терялась в догадках: чем же это так занят Гурт, который места своего за стойкой отродясь никому не уступал? Уж не случилось ли чего?

За стойкой и впрямь стояла Андея. И Марна тоже была там, на подхвате. Не иначе, строгий отец воспретил у жениха постоянно торчать, как она было привыкла, покуда он в темнице сидел. Вид у Марны был недовольный. Герта окинула взглядом таверну: Томура Райса не видно — на службе, должно быть, вот девчонка и хмурится. Народу у Гурта, как всегда, было полно: служаночки с ног сбились. А Андея ничего, молодец — справная хозяйка из нее получилась! Завидев тетушку Герту, девушка тотчас же поспешила к ней навстречу, стала усаживать за лучший столик, однако ужинать гостья отказалась: