Чтение онлайн

Не обращая внимания на боль, человек проворно обмотал сеть вокруг шеи Марайна, придавил всем весом и выхватил корень тирлича из кармашка на поясе. Дайрен отпустил его ногу и закружил вокруг, надеясь улучить момент и разорвать ему горло. Полузадушенный Марайн бился и хрипло ворчал.

Зеленые глаза Охотника пристально следили за молодым оборотнем, и руку он держал так, чтобы корень тирлича постоянно оказывался между ним и противником. Дайрен щерился, лязгал зубами, бросался вперед и снова отскакивал в сторону, чувствуя, как проклятый корень понемногу лишает его сил. Когда Охотник начал произносить заклинание, препятствующее обращению, стало понятно — битва проиграна. Угасающий взгляд Марайна молил молодого волка спасаться. Коротко проскулив на прощанье, Дайрен развернулся и исчез за деревьями, оставляя в сетях Охотника седого могучего старика, сбросившего волчье обличье.

Он не видел, как один за другим на поляне возникли пять темных зловещих силуэтов. Человек, кажется, ничуть не удивился их появлению. Поднявшись с земли, он отступил в сторону, припадая на раненую ногу, и принялся перевязывать свои раны. Судьба оборотня его более не заботила. Темные Жнецы — а это были именно они — окружили опутанного сетью старика и растворились вместе с ним в воздухе.

Охота удалась.

— Мой господин! — появившийся в дверях стражник поклонился эймиру и выпрямился, тревожно вглядываясь в его осунувшееся лицо. — Прибыл Хафис. Он просит о встрече.

— Пусть войдет, — голос эймира, надтреснутый, хриплый и слабый, поверг преданного стража в ужас. Он вновь согнул спину в поклоне, чтобы скрыть написанное на лице отчаяние, и отворил двери для прибывшего.

Седобородый старик шагнул в покои эймира, бережно сжимая обеими руками резную шкатулку. Искаженное болью лицо Заитдана просветлело:

— Тебе удалось!

— Да, мой господин — да продлятся дни твои вечно! Он здесь.

— Никто не погиб?

— Один человек из всего каравана, эймир.

Заитдан кивнул — жертв могло быть гораздо больше. Скорчившаяся на полу у его ложа Рун подняла на старика измученный взгляд разноцветных глаз, и Хафис ободряюще ей улыбнулся.

— Можешь идти, — отпустил стражника Заитдан и попытался сесть. Рун тут же бросилась помогать. Общими усилиями они кое-как придали телу эймира подобающее положение, удерживаемое только его несгибаемой волей и множеством шелковых подушек, подоткнутых со всех сторон. Хафис удрученно покачал седой головой. Сын его дорогого друга и повелителя умирал… Неужели эта девушка еще надеется исцелить его?

— Я не столь немощен, как это кажется со стороны, Хафис, — улыбнулся эймир. Улыбка исказила его лицо.

— Да, мой господин, — поспешно согласился старик и отвел глаза.

— Ты давно не бывал в столице, не гостил во дворце — иначе знал бы, что мне случалось переносить и не такое. Сантаррему не часто доводится воевать, но я всегда сам веду свои войска в бой. Шрамы на моем теле могли бы поведать тебе об этом, — эймир усмехнулся, и Хафис понял, что Заитдан шутит, — но сейчас у нас есть дела поважнее.

Не отводя от эймира обеспокоенных глаз, Рун бесшумно поднялась на ноги и подала ему кубок с каким-то отваром. Заитданн сделал несколько глотков и отрицательно качнул головой — хватит.

— Нам удалось пленить ифринна, — сразу же перешел к делу Хафис, решив не терять времени зря, — но это лишь пол беды. Это могущественный, злобный и весьма мстительный дух. Он раб кольца, это верно, и тот, кто владеет перстнем, может повелевать ифринном, однако тот вполне способен обратить все желания своего господина ему во вред. Нам следует быть крайне осторожными!

— Продумаем все возможные варианты. Пока ты охотился за Аблис-Марром, мы с Рун пересмотрели множество древних свитков и постарались собрать все, что известно о Темных Жнецах, Древе Смерти, Магии Тайного Имени — и ифриннах, — эймир кивнул девушке. — Расскажи.

— Темные Жнецы — приспешники Зла. Они подчиняются Богу Смерти и собирают кровавую жатву по слову Его, — с готовностью начала Рун. — Он посылает их за особыми грешниками, нарушающими человеческие и божьи законы: ведьмами и колдунами, владеющими запрещенной магией на крови, детоубийцами… Бывает, что кто-то из Жнецов начинает служить человеку — не простому смертному, но обладающему даром.

— Как такое возможно? — поднял седые брови Хафис.

— Они заключают сделку: Темный Жнец помогает одаренному достигать поставленных целей здесь, на земле, но взамен тот не просто теряет душу — после смерти он становится одним из них.

— Кто на такое пойдет?

— Многие, — ответил вместо нее Заитдан. — Истории известно немало подобных случаев. Армия Жнецов растет: Бог Смерти никогда не останется без приспешников — до тех пор, пока люди не научатся думать о душе и ставить ее превыше земных соблазнов. Что есть богатство, власть, даже любовь женщины по сравнению с посмертными муками?

— Вот именно, однако, так рассуждают не все, — подхватила Рун. — Некоторые наивно полагают, что то, что случится за Гранью, не имеет значения — и продают свою душу.

— Я слыхал, будто бы нашему колдуну служит не один Темный Жнец…

Девушка кивнула:

— Да, это так. Прежде никому не удавалось подобное…

— Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Все началось с Магии Тайного Имени. Испокон веков человеку нарекали два имени. Первое нельзя было открывать никому, ибо оно являлось единственным настоящим и связывалось с душой новорожденного. Случайно узнавший его дурной человек мог навредить ребенку — да и взрослому тоже. Сейчас полагают, будто оно призвано защищать от сглаза, а некоторые и вовсе считают обряд нарекания тайного имени данью красивой традиции, но это не так. Кто ведает имя, тот заберет твою душу — вот какова его сила!

— Боги!..

Девушка кивнула:

— Бодрейв — так называет себя колдун — очень долго к этому шел. Выведывал имена одно за другим. Узнаешь тайное имя кого-нибудь из родителей — знаешь и имена детей. Те вырастают, создают собственные семьи — и выведывают имена мужей и жен, открывают колдуну, как нарекли своих детей.

— Он просто бросил в озеро камень, — прошептал пораженный Хафис, — и по воде побежали круги…

— Да. Порабощая людей, Бодрейв постоянно совершенствовал свою магию. Он изучал древние манускрипты, расшифровывал тайные свитки, которые добывали для него порабощенные. Он научился создавать им сопровождающих — вдыхал жизнь в бездушные деревяшки, и окружающие видели в них тех, кого он хотел… Он управлял ими через разум порабощенных, а потому, когда они засыпали, сопровождающие принимали свой истинный облик, но об этом никто не знал: Бодрейв повелевал тщательно прятать их, отходя ко сну. Жнецы ему тогда еще не служили — он мечтал о земном господстве. Но однажды на него вышел Охотник за нечистью…

Заитдан повернул голову и взглянул на девушку — эта часть истории была ему неизвестна. Рун отвела глаза.

— Это случилось четыре года назад. Моей малышке был всего годик, и мы знать не знали про Бодрейва. На беду, Охотник оказался тот самый…

— Венельд? — уточнил эймир, впервые произнеся это имя. Рун кивнула. Воцарилось молчание.

— Боюсь, мне понадобятся некоторые… разъяснения, — произнес, наконец, Хафис. — Я знаю, кто такие Охотники, но что означает «тот самый»?

— Он отец дочери Рун, — ответил за нее Заитдан. — Некогда он решил, что она недостойна его любви, однако оставил ее в живых. Более они не встречались, и о ребенке ему неизвестно.