Охотник
Шрифт:
Управились, на удивление, быстро. Из ложбины выволокли с помощью КамАЗа с лебедкой в кузове, этой же лебёдкой в тот же кузов и погрузили. На всякий случай, замеряли дозиметром - фонит. Так, чуть-чуть, но, всё же. Накрыли старой брезентухой, и поехали в Юргу.
Огромный линкор - больше всех, что я когда либо видел, неподвижно висит между небом и океаном. Покрытые ржавчиной орудия производят впечатление чудовищной старины, и, одновременно, невероятной мощи.
Я пытаюсь отвернуться, всё ещё на что-то надеясь, однако, непослушные ноги и занемевшая шея не оставляют мне шанса. С каждым шагом я приближаюсь к исполину. Раскрываю рот, чтобы закричать. И давлюсь солёной водой.
– Саша!
Очень близко лицо Кати. И тут я просыпаюсь. Некоторое время пытаюсь удержать остатки сна.
– Приехали!
– КПП?
– Ну ты и спать! КПП проехали давно. Тебя трясли-трясли, да добудиться не могли. Лазарет!
– Зачем лазарет? Не надо…
Пытаюсь выбраться из кабины. Получается плохо.
– Ты контуженный, что ли? В помещении госпиталя представление сегодня! Гамлет.
Ах, Гамлет… Что-то меня, вправду, разморило. Держась рукой за дверцу, сползаю вниз, ухитрившись всё же превратить падение а-ля мешок с картошкой в фальшивый полупрыжок. Принимаю вертикальное положение.
– Когда спектакль-то?
– Да через полчаса. Ты себя вообще как чувствуешь?
– Да нормально.
Мне и вправду лучше, как будто твёрдая земля придаёт мне, подобно Антею, силы.
– Всё нормально. Последствие действия артефакта.
Больше никто ничего не спрашивает. А на меня внезапно наваливается жуткий голод. Беру, и, в мгновение ока обгладываю два шашлыка, заедаю, наверное, тонной хлеба, запиваю невероятно вкусным очень сладким чаем, и, меня окончательно отпускает.
Ох, что ж ты со мной делаешь, мать-ноосфера…
Гамлет начинается минута в минуту. Некоторое время вяло слежу за знакомым сюжетом, затем неожиданно увлекаюсь. Гертруда, Розенкранц и прочие играют по-военному чётко, реплики звучат с интенсивностью и интонацией боевых команд, но принц Датский…
В этом парне явно погиб великий актёр. Впрочем, почему погиб? Вот он - выдаёт исполненные нечеловеческой красоты, изящности, и, какой-то неподдельной боли реплики. С развитием сюжета он вовсе превращается в натянутую струну, о его фразы, кажется, можно резать титан. Не выдержав, начинаю аплодировать. В самом, как оказывается, неподходящем месте. Меня, впрочем, в едином порыве тут же поддерживает весь зрительный зал. Пару минут своей бешеной овацией мы просто не даём актёрам играть.
Финальная сцена потрясает. Я не большой знаток и любитель перформансов, но, то, что я вижу, явно превосходит уровень провинциального гарнизонного театра.
– Кто он такой, профессиональный артист, что ли?
Угощаю давешнего танкиста папиросой. Сам не курю, но на всякий пожарный случай таскаю с собой с полпачки «Транссиба» в портсигаре.
– Не. Настоящий Гамлет - принц Датский. Прямо с фильтрпункта - к нам. Мигрант.
Вот это ж да…
– Слушай, а не жестоко это?
– Да он сам просится. Нужно ему зачем-то. Пару дней не поиграет - совсем смурной становится.
– Вот же ж. А воинская специальность у него какая?
– Не поверишь - снайпер.
– Почему же не поверю…
В Болотное поехал с утра, благо, подвернулась оказия - пошёл БТР с грузом почты. Сразу же после первого верстового столба началось. Стая оборотней напала на чей-то караван, и уже подожгла два самосвала с углём. Чадный дым мешал обзору, хотя, сами оборотники, похоже, видели без помех.
Караванщики, впрочем, были явно не лыком шиты, и успели быстро отогнать остальной транспорт в сторону. Мы помогли им пулемётным огнём, и, волкодлаки, не выдержав, ретировались в лес.
– Вот не понимаю - кругом эти оборотни. То ли их больше всех выбрасывает, то ли меньше убивают?
Почтальон, немолодой уже боец, вылез из люка, и присел рядышком на броню. БТР немилосердно трясло, и он упершись одной ногой в скобу, принялся набивать самокрутку.
– Думаю, место это для них самое лучшее.
– И то правда. Давеча вот двух драконов выбросило, так что ты! Здоровые, огнём дышат. Ну, думали, всё.
Набив сигаретку, и не просыпав при этом ни крошки табака, потянулся за зажигалкой.
– Бензиновая?
– Ага. Газу ж нет совсем. Да и бензина всё меньше. Ты думаешь, чего эти растяпы уголь везли? На уголь постепенно переходим, да на дровишки. Так я о драконах. Выбросило их, значит, в феврале месяце. Ну, какой-то свой запас тепла у них всё же был. Потому как улететь они улетели. Но недалеко.
– Холоднокровные?
– Ага. Как все ящерицы. Но, однако, не померли. Вроде, в анабиоз впали. Как лягушки. Хотя вот этого не понимаю - какой при минусовой температуре анабиоз? Кровь же застывает, и расширяться при этом должна. Сосуды, соответственно, рвать. Ты вот как думаешь?
– Не знаю. Не проходили такое. Так что с ними сделали?
– А что тут сделаешь? В хозяйстве не приспособишь сильно. Знали бы, как их дрессировать, так может, на что и сгодились бы…
– Я слышал, под Иркутском есть питомник. Дрессируют. Выгодно - питаются всякими отбросами, нетребовательны… А ещё бывают умные драконы. Но это совсем другой вид. Большая редкость.
– Ну да. Ну а мы их просто - на мясо. Оно у них навроде рыбьего, как вот у карася. Только без костей, хе-хе… А вот кровь - плохая.
Резко разворачиваюсь, вместо дедушки-почтальона сидит и скалит клыки давешний вампир. Не нахожу ничего умнее, как спросить:
– А где дедуля?
– Я за него!
– следует вполне ожидаемый ответ.
– Да тут, не бойсь, в БТРе дремлет.
Облегчённо вздыхаю.
– Поверил?
– веселится нечисть.
– А что, все Мигранты такие доверчивые?
БТР между тем прекращает трястись. Дорога, только что прокатывающаяся под колёсами, внезапно отдаляется. Да мы летим! Набираем высоту очень быстро, и тут я замечаю, что встречного ветра нет. Так! Шарю по карманам. Увы, они совершенно пусты. У меня совсем ничего нет. Почти ничего. Кроме… Достаю именной «Стечкин», снимаю с предохранителя. Вампир с интересом смотрит. Досылаю патрон. Попутчик смеётся:
– И что? Застрелишь?
Подношу оружие к уху, ствол на всякий случай строго вверх. Касаюсь курка.