Чтение онлайн

Словно о далекой старине, вспоминал Юрий Юрьевич о своей прежней жизни, когда малые заботы казались главными и томили душу. Как все это далеко ушло в прошлое! Иной размах захватил его сердце своей широтою и государственной важностью дела. Он понимал и принимал всю ответственность на себя, и тихими ночами размышлял о будущем, которое казалось ему разгорающимся светом надежды, способной осветить весь мир. Большая нефть преобразит край, и Обь-Иртышье станет средоточением главных направлений промышленной жизни, ибо будет давать для нее питательный сок и кровь.

Юрий Юрьевич знал и сердцем верил, что найдет ее, долгожданную сибирскую нефть. Жена и дети уже давно спали, и только безвестная крылатая живность продолжала беззвучно кружить вокруг слабого ночника. А Юрий Юрьевич все видел перед собой карту и мог вчитываться в нее часами, испытывая при этом тревожно счастливое возбуждение мысли, которое он чувствовал в молодости при чтении художественных книг, открывающих перед ним тайны жизни.

Совсем недавно Эревьен встретил в одном журнале рассказ про геолога, и в памяти засела одна фраза, красивая и неверная. Автор писал, что геологи «ведут войну с тайгою, и их труд — это яростное исступление солдата в бою». Эревьен улыбался над ошибочной мыслью, потому что в работе геолога есть еще и радость, и он сам испытывал эту радость. Конечно, он скучал по южной городской жизни, как всякий человек, но свое счастье и высшую цель жизни он постиг именно здесь, в Обь-Иртышье, в тайге, где, наконец, наступило для него время счастливого труда, время одухотворенной радости и жажды исполнить великий долг перед Родиной.

Вместе с радостью Юрий Юрьевич порой ощущал и приглушенную тревогу. К большой нефти стремился не он один. К ней торопились и соседи, особенно сибирцы. Они не раз заслуживали похвалы в Главгеологии и даже в приказах министерства. На юге Сибири, особенно в районе Кузбасса, сибирцы развернули широкий фронт разведочных работ. Там, кажется, пахнет открытием. Эревьен знал, как высок авторитет у соседа, у начальника Сибирского управления Казаминова. На совещаниях в главке Георгия Петровича чуть ли не каждый раз ставили в пример. Еще не было случая, чтобы подготовленные сибирцами предложения по расширению поисковых работ оказались бы необоснованными при проверке на местах. Наоборот, каждое предложение Казаминова отличалось глубиной анализа и четкостью доказательств. На недавнем заседании начальник главка, укоризненно взглянув на Эревьена, сказал:

— Некоторым руководителям неплохо бы поучиться у Георгия Петровича умению досконально просчитывать и выверять свои предложения, а уж потом и выносить их сюда, в Москву.

Казаминов давно руководит. И штат у него подобрался солидный — люди опытные, тертые жизнью, палец в рот не клади. Не то что в Обь-Иртышье, где большинство спецов — молодые парни с новенькими дипломами в карманах, не обстрелянные жизнью. Даже первому заместителю Эревьена — главному геологу Льву Ивановичу Равнинову еще нет и тридцати лет. Молоденькая команда, и только! Потому и отношение к ним в главке соответствующее. А на Казаминова смотрят с надеждой, верят, что именно сибирцы пробурятся к большой нефти. Выдадут фонтан именно там, где давно его ждут, — в южных обжитых районах Сибири. Им и деньги, и оборудование, и кадры… Все дают, что ни запросят. А сам Казаминов, разворачивая поиски на юге, не забывает и о Севере. У него в Колпашево экспедиция, и там нашли немного нефти. Где-то рядом возможны настоящие залежи. И Казаминов расширяет поиски на севере. Вторгся даже в Обь-Иртышскую область, послал в Ургут геологоразведочную партию. Самостоятельно послал, не согласовав даже с главком. И ничего! Казаминову можно, ему особое доверие. А Эревьену и шагу ступить самостоятельно не дают. Каждую мелочь надо утверждать и согласовывать…

К этому северному таежному краю, к Среднеобью, где в Ургуте обосновалась поисковая партия, и устремлены мысли Юрия Юрьевича, Что ни говори, а обидно будет, если именно там вдруг найдут нефть. Возглавляет партию молодой геолог Фарман Далманов. Эревьен с затаенной ревностью следит за деятельностью чужой нефтеразведки на своей территории, хотя никакого криминала тут не было, ибо по утвержденному в министерстве делению на землях к востоку от 72-го градуса все поисковые работы вело Сибирское геологическое управление.

Отзывы о Далманове были самые противоречивые. Одни в нем души не чаяли, другие отзывались нелестно. Но все сходились в одном — Далманов влюблен в геологию и фанатично верит, что Среднеобье богато нефтью.

Эревьен узнал о Далманове подробнее. Азербайджанец, ему всего двадцать восемь лет. Женат, имеет ребенка. Окончил геологический факультет Бакинского индустриального института. Дипломную работу писал по материалам Среднеобья. Получив направление на промыслы в Туркмению, в Небит-Даг, отказался туда ехать и добился, чтобы его направили в Сибирск. Бурил в Кузбассе, стал начальником партии. Очень самоуверенный и самостоятельный. Но эти краткие анкетные данные о многом не говорили.

Весной 1959 года в область приехал секретарь Центрального Комитета партии Аверкий Борисович Аристов. В обкоме наметили провести расширенное совещание геологоразведчиков, на которое пригласили начальников; главных геологов, главных геофизиков экспедиций, специалистов из геологического управления. Юрий Юрьевич, согласовав вопрос с первым секретарем обкома партии, распорядился послать приглашение, и Далманову.

— Он же нам не подчиняется, — попытался было возражать кадровик.

— А почему бы нам не пригласить соседа, который бурит на земле нашей области? Давай не будем буквоедами. Тем более что мы на тысячу километров ближе, чем его прямое начальство.

На совещании шел большой разговор о перспективах и ближайших планах. С докладом выступил Эревьен. Доктор геолого-минералогических наук профессор А. Бакиров отметил большое сходство геологического строения Западно-Сибирской низменности с крупнейшими газонефтеносными районами мира и обосновал возможность открытия месторождений нефти и газа.

На совещании с большой речью выступил секретарь ЦК КПСС А. Б. Аристов, который поддержал геологов. А вскоре было принято постановление Совета Министров СССР, сыгравшее важную роль в расширении геологопоисковых работ и в освоении открытых богатств.

На том совещании попросил слова и Далманов. Он вышел на трибуну, вернее, взбежал на сцену. Худощавый, смуглолицый, подвижный. Поборов некоторую робость, он стал энергично доказывать богатые перспективы Среднеобья. Говорил по-русски бойко и быстро, глотая концы слов, с сильным кавказским акцентом. Эревьен, слушая Далманова, написал записку секретарю обкома:

И тут Далманов, словно читая мысли Юрия Юрьевича, стал приводить примеры плохого снабжения, невнимания к их работе. С возмущением сказал, что за два года существования нефтеразведки ни один из руководителей Сибирского управления не побывал в Усть-Югане. Потом, повернувшись к президиуму, Далманов приложил руку к сердцу и от имени коллектива обратился с просьбою взять их под свое крыло…

Борис Александрович, взглянув на Эревьена, улыбнулся и кивнул. У Юрия Юрьевича потеплело в груди: обком поддержит.

А потом Далманов и Эревьен встретились в управлении. Юрий Юрьевич шагнул навстречу, протянул руки:

— Вот вы какой, наш северный сосед!

— Я совсем не северный! Чисто южный человек, — Далманов крепко пожал руку, и Эревьен почувствовал цепкую силу тонких пальцев. — А на Север нефть потянула. Она сильнее магнита сердце держит. Да и вы имеете загар нездешний.

Они стояли посреди кабинета, говорили общие слова и изучающе оглядывали друг друга. Эревьен признался, что он тоже родом с Кавказа.

— Так мы, выходит, почти земляки! — Фарману нравился этот смуглый пожилой человек со строгим лицом, широкими густыми бровями и темными с проседью волосами. В его облике было что-то располагающее, притягивающее. С таким начальником, подумал Далманов, наверное, хорошо работать. Прост и строг, не то что Казаминов. Да к тому же и дела в Обь-Иртышье ведутся по-новому. Объединили геологов с геофизиками, и это Фарману понравилось. При бурении перешли на уменьшенный диаметр труб. Опять же экономия металла на каждый метр проходки, а это важно: ведь трубы приходится везти издалека.