Охотники за космояйцами
Шрифт:
Но Клуих Цак не могла улететь с ними из-за своего положения. Кырх сказал, что не оставит жену, и предложил остальным бежать без них. Но его соплеменники не согласились.
«Что мы скажем твоему отцу, когда вернёмся?» — возразили они. — «Нет, на такую подлость мы не способны! И не просите!»
Всё разрешилось неожиданным и печальным образом. На обед пленникам принесли среди прочих какие-то ярко-жёлтые сильно пахнущие плоды. Их запах показался Клуих Цак столь привлекательным, что она, недолго думая, схватила в свой клюв и немедленно съела сразу четыре штуки. Плоды вопреки её предвкушениям оказались такими кислыми, что у бедной женщины свело живот, и она неожиданно произвела на свет яйцо.
Радостные чувства, охватившие маленькую компанию птицелюдей, смешались с тревогой и страхом. Песка, чтобы закопать яйцо, в вольере не было, он сплошь зарос густой зелёной травкой. Попытка выкопать ямку с помощью клювов потерпела неудачу, поскольку под травкой была каменистая почва, которая могла повредить тонкую сиреневую скорлупу новорождённого яйца. И местная земля не была такой тёплой, как на их родной планете. Матери оставалось только пригреть яйцо на груди, в мягком синем пуху, и прикрывать его распахнутыми крыльями. Но теперь осуществить побег становилось легче. Яйцо мог поднять и перенести через ограду отец, поскольку был гораздо сильнее своей жены. Пленники решили дождаться наступления темноты и осуществить свой замысел.
Но план побега нарушил маленький бог. Он прибежал к вольеру вместе с четвероруким слугой и потребовал, чтобы тот нащипал для него ещё несколько перьев.
«Вот у того петушка, самые длинные!» — показал он на самые красивые среди всех крылья Миклуха. — «И пух вон у той курицы!»
Сопротивляться могучему механизму было бесполезно. Сородичи пытались прикрыть собой мать с яйцом, но четверорукий силач легко отшвырнул их прочь и заключил Клуих Цак в свои железные объятия. Из последних сил она старалась прикрыть драгоценное яйцо, но слуга бога разжал материнские крылья, и сиреневый блеск скорлупы стал виден.
«Ой!» — радостно вскрикнул маленький бог». — «Мамочка! Сестрёнка! Идите скорей сюда! Наша птичка снесла яичко!»
Красивые богини, которые находились поблизости, тут же подбежали к вольеру.
«Какое шикарное!» — воскликнула белокурая богиня в шляпке. — «Но его-то уж мы не отдадим, это по праву наш продукт!»
Четверорукий забрал у Клуих Цак яйцо и передал его богине. Напрасно несчастная мать, используя все известные ей слова из языка богов, просила вернуть своё дитя — никого не интересовало, что там лепечет эта синяя курица. Боги ушли и унесли с собой драгоценное яйцо. Бедная женщина была безутешна.
«Ему нужно тепло!» — восклицала она в полубреду. — «Наш малыш погибнет!»
«Надо смириться!» — успокаивали её подруги. — «Мы не можем противиться воле богов!»
Муж Клуих Цак пылал гневом.
«Я больше не признаю этих жестоких богов!» — заявил он. — «Я буду мстить им!»
Пленники твёрдо решили бежать. Но вечером снова пошёл дождь, и лил без перерыва три дня. С мокрыми крыльями далеко не улетишь, поэтому пришлось пережидать непогоду под навесом. На четвёртый день наконец-то выглянуло солнце, и задуманный план удалось реализовать. Едва стемнело, птицелюди перелетели через сетку и быстрыми прыжками достигли чугунной ограды, окружающей усадьбу, через которую также благополучно перебрались. В саду остался только Кырх Клок.
«Я постараюсь узнать, куда дели наше яйцо», — сказал он. — «А вы летите вдоль берега моря и ищите подходящее для убежища место. Я вскоре догоню вас!»
Жена и сородичи пытались отговорить его от такого безрассудного поступка, но сын вождя был непреклонен. Он вернулся в обиталище богов, а все остальные вышли к морю и направились куда глаза глядят, передвигаясь большими прыжками, а иногда взлетая над пустыми пляжами. Чтобы Кырху легче было отыскать их, птицелюди отмечали свой путь синими перьями, оставляя их на видных местах. С наступлением дня они отошли с побережья в горы и укрылись в зарослях, а ночью продолжили своё путешествие. На третий день пути они наконец нашли подходящее для гнездовья место. Это была невысокая горная гряда со множеством удобных пещер, находящаяся в непосредственной близости от моря. Широкий пляж с тёплым песком и богатая растительность являлись дополнительным преимуществом.
«Возможно, мы обретём здесь новую родину», — вздохнув полной грудью, произнёс Миклух. Все согласились с этим. Радость охватила птицелюдей, обретших, пусть хотя бы на время, желанную свободу. Только Клуих Цак была печальна, ведь о её муже пока ничего не было известно.
Неподалёку располагался посёлок земных обитателей. Красивые дома были окружены садами, в которых произрастали разнообразные плодовые деревья. Прижавшийся к горам посёлок так напоминал их родной птичий городок.
«Может быть, здесь живут те самые добрые боги?» — с надеждой думали многострадальные птицелюди. — «Должна же быть справедливость в этом мире!»
Но пойти на контакт с местными жителями никто не решился. Днём они прятались в пещере, а по ночам совершали вылазки в близлежащие сады и на виноградники.
Земное солнце ещё трижды три раза успело подняться и опуститься в море, когда их наконец нашёл Кырх. Сородичи были несказанно рады его появлению, но сам он был грустен и озабочен.
«Нашего первенца больше нет», — сказал он жене. — «Чуда не случилось. Но я сумел отомстить за него. Большой бог также потерял своё дитя. Надеюсь, он испытал ту же боль, что и мы».
Кырх рассказал, как, подлетев к дому богов и заглянув в ярко освещённое окно, увидел семью богов, сидящую за большим столом. Боги ели. Прислуга подавала одно блюдо за другим, и вот, под конец ужина, вынесли на серебряном подносе разрезанное напополам сваренное вкрутую…
«О, молчи, молчи!» — воскликнула Клуих Цак и горько зарыдала.
Увидев эту страшную картину, Кырх Клок утратил контроль над собой и бросился на богов-людоедов, но лишь ударился о прозрачную преграду и больно ушибся. Однако его заметили, в доме поднялась тревога, все забегали, закричали, появились четверорукие слуги, повсюду зажёгся свет. Кырх в панике взлетел и заметался по саду, ища убежище. Он разглядел в густой листве маленький домик и укрылся в нём. Он слышал, как ругался старший бог, обнаружив пустой вольер, как громко кричали женщины и плакал испуганный божок. Постепенно всё затихло, в доме погас свет.
Кырх просидел в домике до утра и ещё полдня, дожидаясь своего часа. Он поклялся отомстить и отомстил. Юная богиня в цветах и лентах проходила по аллее совсем рядом. Жалости не было в его сердце. Мешало только назойливое насекомое, вьющееся около его убежища. Должно быть, оно обнаружило прячущегося, потому что начало ритмично попискивать. Кырх легко поймал его пальцами высунутой из домика ноги и переломил пополам. Богиня подошла совсем близко, и он вылетел ей навстречу и ударил в лицо своим тяжёлым клювом. В этот удар он вложил всю свою боль и ненависть к жестоким богам, мучившим его народ. Богиня умерла мгновенно. Оказалось, что боги тоже смертны! Может быть, не стоит их так бояться?
Он снова спрятался в домике и сидел так до глубокой ночи, почти не шевелясь. Снаружи что-то происходило, но он даже не пытался подсмотреть, чтобы не выдать себя. Ночью, когда всё успокоилось, он выбрался из укрытия и, крадучись, попытался приблизиться к ограде, но там бродили, освещая периметр фонариками, страшные металлические существа. Пришлось искать новое убежище. Кырх Клок укрылся в пустом тёмном помещении, заваленном какими-то непонятными предметами, которое находилось поблизости от ограды. Там ему пришлось провести ещё две ночи. Всё это время он ничего не ел, только пил воду из ведра, стоящего в углу комнаты. Измучившись от голода и недостатка движения, он наконец решился рискнуть и, когда рано утром в кладовку заглянул Филипп, сбил его с ног и, собрав все оставшиеся силы, в несколько прыжков оказался за пределами ставшего для него омерзительным сада богов.