Чтение онлайн

Черт, я чуть не воткнула нож Зейду в лицо. Мои глаза расширяются от потрясения, и единственное, на что я способна, – это просто стоять и смотреть на него, сомневаясь, не призрак ли он. Он пристально изучает мое лицо, никак не показывая своих эмоций, когда опускает мою руку.

– Осторожнее, мышонок, это мой самый главный актив.

Моргнув, я наконец лепечу:

– Даже не думай сказать моей матери.

Зейд сдвигает брови, его рот открывается, но затем закрывается, а потом он наконец произносит:

– Что именно?

Выдергиваю запястье из его руки, в моей крови бурлит адреналин, а теперь еще и смущение.

– То, что произошло, исключительно драматично, и, если она когда-нибудь узнает, что я такая же, как она, я умру.

Он растерянно моргает, в его инь-янь глазах отражается веселье.

– Прямо-таки умрешь, да?

Я резко киваю:

– Абсолютно несчастной.

Уголок его рта подрагивает.

– Тогда я и не помышлял об этом.

Фыркнув, я еще раз киваю, расправляю рубашку, просто чтобы рукам было чем заняться, кроме как тыкать в людей ножом, а затем поворачиваюсь, открываю ящик стола и достаю оттуда другой нож.

– Хорошо.

Он на мгновение замолкает.

– Хочешь поговорить о покушении на убийство, которое только что произошло?

– Не очень, – отвечаю я, нарезая морковку.

– Но я хочу.

Вздыхаю, кладу нож и разворачиваюсь к нему лицом.

– Зейд, думаю, я лучше расскажу тебе о том, как моя мать пыталась убедить меня четырнадцатилетнюю, что пояса целомудрия – это последний писк моды, но не о том, как я пыталась зарезать тебя.

Он снова молчит.

– Ладно, тут есть что обсудить. С чего начнем?

– Именно, можешь в это поверить? Я сказала ей, что она может также подключить к нему электрический ток, чтобы мне не пришлось долго страдать.

Он поднимает бровь, борясь с улыбкой.

– Да, детка, совсем не драматично.

Я смотрю на него насмешливо.

– Зачем ты пришел? Тебе что-то нужно?

– Только ты, мышонок.

Что б его. Почему он всегда говорит правильные слова? Он прекрасно знает, как мне это нравится, хоть я и не показываю вида.

Я прищуриваюсь, но он продолжает, слегка ухмыляясь:

– Несмотря на то что я нисколько не боюсь Сообщества, сейчас нам нужно сидеть словно утки в камышах, а еще мне нужно уладить несколько вопросов с Джеем. И несколько – с тобой, начиная с того, кто объявил охоту на твою голову.

– Клэр, верно? – уточняю я.

На его лице мелькает удивление.

– Откуда ты узнала?

– Она приходила навестить меня.

Его лицо становится пустым, но это только видимость. Под поверхностью бурлит гнев, прорываясь наружу лишь его жестким тоном.

– Что она сказала?

– В общем-то, она просто оглушила меня известием, что за кулисами все время стояла она. Она приехала, потому что знала, что ты меня ищешь, и со мной нужно было поступить как-то нестандартно, чтобы ты не смог меня отыскать.

Он медленно кивает.

– Не хочу торопить тебя, но мне нужно узнать, не видела ли ты что-нибудь…

– Я хочу помочь, – перебиваю я.

Это не вызывает у меня такой тревоги, как я предполагала. Я чувствую лишь облегчение.

Когда несколько дней назад Зейд привез меня в убежище, это что-то изменило во мне. Когда я увидела, как все эти выжившие поправляются, стараются исцелиться, как они окутаны парами счастья, что-то в моей груди перевернулось.

Я поняла, что мне действительно нужно именно это. Цель, к которой я могу стремиться; она сделает меня счастливой. И теперь я знаю, что это за цель.

– Адди…

– Не говори мне, что я не в состоянии или не готова. У меня была чертова уйма времени, чтобы все обдумать. И я не хочу быть несчастной жертвой, ясно? Я не хочу позволить им победить. И что еще важнее: я хочу – нет, я должна помочь.

Он скрещивает руки на груди.

– Ладно. Как ты хочешь помогать?

Пожимаю плечами.

– Я расскажу тебе все, что знаю. И если ты отправишься на операцию, я хочу поехать с тобой.

Он вскидывает бровь, его взгляд скользит по мне, а затем снова возвращается к моим глазам.

– Ладно, – снова соглашается он.

То, насколько он сговорчив, даже подозрительно. Я думала, что он скорее запрет меня в моей пресловутой башне, словно Рапунцель.

Взглянув на выражение моего лица, он говорит:

– Я никогда не буду относиться к тебе как к беспомощной или неспособной. Я всегда знал, что ты сильная. Так что, если хочешь помочь, так и быть. С радостью возьму тебя с собой, детка, но с кое-какими оговорками.

– Что за оговорки? – спрашиваю я, настораживаясь.

– Мы снова начнем тренироваться. Мы начнем с того места, где остановились, и я научу тебя не только защищаться, но и драться. Ты должна научиться пользоваться оружием, и, да поможет мне Бог, Аделин, ты не станешь делать глупостей, когда мы будем на выезде.

Мой рот открывается; я оскорблена этим его обвинением.

– С чего ты взял, что я собираюсь делать глупости?

Его брови снова поднимаются на лоб.

– Хочешь сказать, что давать отпор маньяку посреди ночи было не глупо?

Здесь, возможно, он прав.

– Ты храбрая. Невероятно, и ты выжила, черт возьми, и это достойно восхищения. Ты даже не представляешь, как я тобой горжусь. Но кроме того, ты импульсивна и склонна поддаваться эмоциям, а я не хочу потерять тебя снова, слышишь? Не хочу. Это значит, что ты должна слушать меня, и ты не сможешь пойти и сделать по-своему только потому, что ты думаешь, что этим можешь помочь. Мы команда, детка. Поняла?

Прикусываю губу, размышляя. Если я чему-то и научилась, так это тому, что в этом темном закутке мира я совершенно не ориентируюсь.

– Поняла, – соглашаюсь я. – Я не буду строить из себя большого серого волка… пока что.

Его ухмылка наводит меня на мысль, что он и есть большой серый волк, и, честно говоря, с этим я вынуждена согласиться.

Но я ни за что этого не признаю. Его эго так раздуется, что мне придется воткнуть нож ему в лицо, чтобы умерить непомерное самомнение.

– Целься в яремную вену, а не в ухо, детка, – терпеливо наставляет Зейд. Но это все равно действует мне на нервы, и я на волосок от того, чтобы метнуть нож в него. – Поправь ноги… – Он легонько отталкивает мою ступню своей. – Ты стоишь нетвердо и неправильно держишь нож.