Чтение онлайн

– Не слишком хороши дела в местном приходе.
– Покосился Владимир на ветхий заборчик вокруг церковного двора.
– Бедновато живут.

Поднялся по скрипучим ступеням на низенькое крылечко, окрашенное масляной краской, потянулся к затертой дверной ручке, но остановился. Потоптался, оставляя на половицах ошметки засохшей грязи, и сошел вниз.

“ Здесь подожду.
– Принял он решение.

Ждать пришлось на удивление долго. Наконец свет в маленьких окошках погас, дверь распахнулась, и в темном проеме возникла габаритная фигура священника.

Одетый в черное, с большим крестом на груди, сейчас он нисколько не походил на того продавца, с которым Владимир встретился всего два дня назад.

– Здравствуйте, святой отец.
– Шагнул Владимир к настоятелю.
– Я у вас недавно в магазине товар покупал, говорили еще. Помните?

– Здравствуйте.
– Совершенно по мирски отозвался тот, мазнув взглядом по оборванной одежде и всклокоченным волосам гостя.
– Опоздали. Окончил уже. Извините.
– Он вовсе не удивился непотребному виду нечаянного знакомого, похоже даже и не заметил этого.

– Я не в церковь.- Поспешил объяснить ситуацию Владимир.
– Я к вам. В лесу нечаянно все потерял, сам едва не разбился. А у меня здесь знакомых никого. Выручите, а? Мне только себя в порядок привести, умыться. Я заплачу.

Священник повернул ключ в большом амбарном замке и шагнул со ступенек на мощеную неровным булыжником мостовую.

– Рад бы, только...
– Скучным голосом, думая о своем, отозвался он.
– Простите.

Отец Тихон поднял голову, провел ладонью по серой от седины бороде.
– Ах, это вы. Ну, хорошо. Долг мой вам помочь. Идемте. Только большего дать не смогу, не обессудьте. Да и в дом не зову, не прибрано там.
– И вдруг добавил.
– Жена у меня умерла.

– Как умерла, когда?
– от удивления Владимир даже забыл выразить соболезнование.
– Она ж вы сами сказали, третьего дня еще.
– Он не закончил.

– Простите, не хочу про это.
– Идущий к воротам священник странно клацнул зубами, словно сдерживая готовый вырваться звук.
– Помолчите, прошу, Бога ради.

Дальше Владимир шел уже молча.

Спутники миновали пару кварталов и свернули на густо усыпанную золой улочку, протянувшуюся между двумя рядами низенького штакетника. Отец Тихон шагнул к полускрытой за густой шапкой сиреневых кустов калитке.

– Сюда.
– Буркнул он, распахнув решетчатую створку.
– Кран возле бочки, полотенце вынесу. Мыло там, на приступке. Таз можете взять.

И не закончив, зашагал по направлению к веранде приземистого, но довольно крепкого дома, сложенного из необхватных сосновых бревен.

“ Не ко времени я тут”.
– Подумал Вовка, торопливо стягивая грязную одежду.

Он вовсе не собирался доставлять хозяину лишних хлопот, желая лишь одного: поскорее привести себя в порядок и двинуться дальше, пока еще не совсем стемнело.

Кое-как отстирав в теплой, слегка пахнущей тиной воде куртку, футболку, джинсы, и не забивая голову условностями, скинул остатки одежды и залез в бочку.

Отмыв грязь, выбрался на сухое место, озадаченно решая, что можно использовать в качестве полотенца.

– Держите.
– Раздался из-за спины голос.

Священник уже успел сменить свою длиннополую рясу на простые, вытертые в коленях джинсы и джинсовую же куртку из-под которой виднелась клетчатая рубаха.

– Крепко вам попало.
– Вдруг произнес он, глядя, на лиловые пятна кровоподтеков, обильно укрывшие спину и плечи Владимира.

– Все нормально.
– Отозвался тот аккуратно, стараясь не ободрать схватившиеся коркой ссадины, вытирая тело.
– Сейчас. Чуть обсохну, и уйду.

– Не спешите. Это я сгоряча. Ну, в общем, пока белье сохнет, можете на веранде подождать. Накормить и вправду нечем, а чаю налью. Сейчас закипит. Пирожки еще есть. Черствые, правда. Матушка пекла.
– Отец Тихон оборвал себя, и вернулся в дом.

Заставлять себя уговаривать Вовка не стал. Есть хотелось невыносимо.

Теперь, когда боль от побоев отпустила, он с особой остротой почувствовал голод.

Натянул влажную футболку, помедлил и продел ноги в штанины джинсов. Сидеть за столом в чужом доме нагишом показалось неловким.

А уже через пару минут он прихлебывал чай из большой, с веселенькими яблоками на фарфоровых боках, кружки и хрустел сухими, но все равно вкусными пирожками с яйцом и луком.

Окончив есть, Владимир нерешительно потоптался на пороге и заглянул в дверь, завешенную от мух тюлевой занавеской.

– Спасибо.
– Громко произнес он, - Ухожу.

Повернулся, намереваясь спуститься по крыльцу и замер.

На большом круглом столе он успел разглядеть блестящие латунными торцами охотничьи патроны, рассыпанные по белоснежной, укрытой прозрачной клеенкой скатерти.

“Странно как-то?...
– Владимир решительно развернулся и вошел в дом.

В два шага пересек пустоватую кухню и рванул на себя дверь в соседнюю комнату. Сидящий спиной к входу Тихон неловко вытянув вперед руки, держал наведенную в голову бердану, стараясь достать пальцем курки.

– Сдурел?
– выдохнул Вовка, и не раздумывая, с места, рыбкой, прыгнул вперед. Перекатился по сбитому половику, чувствуя, как обожгла боль спину, и выбросил вперед обутые в сапоги ноги. Удар снес сидящего в сторону, словно кеглю.

Грохнул выстрел, заволокло все тухлым пороховым дымом. Звон разбитого стекла слился со звуком падения тяжелого тела.

– Ты что-ж...
– Проревел Владимир. Пнул в сторону ружье и с силой, вложив в удар вес тела, влепил кулак в заросший густым волосом подбородок самоубийцы.

Голова Тихона деревянно стукнула о половицу.

– Если это не нокаут, то я и не знаю.
– Произнес Владимир, тряся гудящей от боли рукой. Опустился возле лежащего ничком хозяина.
– Нормально. Сейчас оклемается.

Убедившись, что здоровью его подопечного ничего не угрожает, Терехов поднялся с колен, оглядел уютную комнатку. И тут его взгляд наткнулся на висящий в простенке портрет.

Большая, явно сделанная неплохим мастером фотография запечатлела стоящую в четверть оборота женщину. Владимир всмотрелся. Никакого сомнения.

Лицо женщины на фото, принадлежало его ночной красавице, назвавшейся Варварой.

– Не может быть.
– Едва не перекрестился опешивший Вовка.
– Она-же этот... дух. Как так?