Чтение онлайн

– Мистер, простите, вы не можете мне помочь… ну куда же вы? Мадам… нет, пожалуйста, не отворачивайтесь, мне нужно кое-что узнать. Вот вы, мужчина, что так пристально смотрите на меня. Подскажите, как мне попасть… мужчина, вы слушаете меня, мужчина?

Все попытки разбудить кого-либо заканчивались провалом. Пар и тряс их, и бил, и кричал на ухо. Люди реагировали, но не совсем обычно. Примерно так же реагировал бы сонный слон на ребёнка, пытающегося с ним поиграть.

– Да как же вам не стыдно! Вы же взрослые люди. А у меня там девочка – моя подруга. Её зовут Мия, и ей нужна помощь.

После этой фразы все вдруг резко повернули к нему головы, словно туча одинаковых марионеток по велению кукловода.

– У неё нет имени, – сказал один.

– Её зовут «человек», – подхватил другой.

– Мы все люди, и это наше общее имя, – заключил третий.

– И меня зовут человек, – начало раздаваться отовсюду, сливаясь в общий хор отработанного человеческого материала, будто это был один многоголосый человек. – И меня так зовут! И я – человек. И моё имя человек. И её – тоже человек. И девочку твою зовут человек. Меня зовут Пит. И меня зовут человек. И я человек! Мы все – человек.

– Меня зовут Пит! – среди обступивших какой-то щупленький редкозубый старик вцепился в руку Пара и повторял без умолку: – Меня зовут Пит.

Все затихли. Все товарищи с испугом начали от него отходить. Минуту назад они считали его своим. Одним из них. Но сейчас…

– Меня зовут Пит. А её, – старик указал на пожилую женщину в углу комнаты, – её зовут Жозефина. И у нас у всех есть имена. И у тебя, и у тебя – у всех. Только вы их не помните, а я – помню. Я… всё помню.

Вокруг начало разгораться любопытство, и отрешенность стала исчезать из глаз окружающих.

– Пит, ты можешь мне помочь? Мне нужно в Обитель. Это очень важно!

– Зачем тебе в Обитель? Там жарко и страшно! А здесь – лес, прохлада. И очень много воды, – он будто бы взял кувшин и начал из него пить.

«Он безумен, – подумал Пар, – он так же безумен, как и все остальные. Другое дело, что по соседству с этим безумием живёт и его настоящее "я", которое стремится выбраться на волю».

– Пит, в Обители моя подруга. Её зовут Мия. Ей нужна моя помощь. Ты знаешь, как туда пробраться?

– Никто из смертных этого не знает.

Слова безумца прозвучали, как гром. Никто! Никто ему не поможет!

– Значит, придётся искать этот выход самому, – с отчаянием произнёс Пар.

– И не найти. Уж поверь, я проработал там везде, побывал в самых укромных и тёмных уголках. И уж я-то знаю, что тебя там ждёт.

– Тогда расскажи мне. Расскажи мне всё!

– О! Это долгая история! Меня зовут Пит, и я, значит, с Земли. Здесь все с Земли. Люди в смысле. А ты знаешь, что ты с Земли?

– Да, знаю.

– Хорошо, значит, если знаешь. Многие не знают. Многие позабыли. Но я не забыл. Я помню Землю. И я помню родителей. Особенно отца, да, отца. Не помню, как его зовут, но помню, что у него было имя. У всех было имя! Но многие его забыли. Тогда, в дни моего детства, была война. И мы, значит, эту войну проиграли. Нас почти что поработили. Захватчики стали жить припеваючи, а мы, значит, делали всю чёрную работу. Наш народ стал считаться людьми второго сорта. Да, если не третьего… если не третьего. Так нам всем говорилось.

И тогда отец сказал мне: «Не забывай, кто ты есть, сынок. Не забывай, что ты – не раб, ты свободный человек. И все мы: народ, люди, звери, птицы, деревья – все равны. Это очень легко забыть и в этом очень легко себя потерять. И вот чтобы не потерять себя, нужно провести в уме своём черту и поклясться самому себе, что бы ни случилось: дурного или хорошего – не переступать через эту черту».

Так, когда ранним утром мы, дети порабощённых родителей, вовсю трудились на чёрной работе – прилетели их огромные стальные птицы и всех нас забрали. Я тогда, помню, как жутко злился, что эти гиганты похитили самых трудолюбивых из нас, а ленивые дети захватчиков, которые в то время даже не встали со своих мягких перин, мирно видели десятый сон. Но это было давно. Теперь я уже и не злюсь. Так вот, значит, забрали нас эти белые громадины – это сейчас они просто большие, а тогда, для нас, маленьких, они были подобны горе. Все мы жутко их боялись. Много позже я узнал, что они в действительности не такие уж и страшные, какими кажутся на первый взгляд. С детьми-то они справиться могут, а вот взрослых они боятся – держатся от тебя на расстоянии двух метров, да тыкают в тебя своими палками. Немного ловкости – и эта палка уже у тебя в руках. Но это сейчас я всё знаю, а тогда мы все жутко боялись. Да, так и было.

И вот тогда собрали всех нас в огромный ангар и всю дорогу нам рассказывали, как нам повезло, что нас схватили и пленили. Говорили, что теперь у нас у всех один общий дом, одно общее дело и одно общее имя – «человек». Нас заверяли, что все мы рано или поздно это поймём. Тогда-то я и сказал себе: «Друг, тебя зовут Питт. И всегда будут звать Питт, что бы ни случилось, что бы тебе не говорили». Я повторял своё имя с пробуждением, я повторял своё имя перед сном. Тихо, конечно, чтобы никто не слышал. Так я и сохранил его в своей памяти. У вас есть имя! У всех есть. Просто не все его помнят. Я говорил, что вон ту леди зовут Жозефина? Что? Ну, хорошо, хорошо, я продолжаю.

С тех пор имя становилось редкостью. Тогда как любое наше увлечение каралось огненным народом, я нашёл себе такое, в котором бы меня не сумел упрекнуть ни один хозяин. В детстве мой отец коллекционировал какие-то бумажки – я помню это. Марки… да, точно, марки! Так вот, а я, значит, начал коллекционировать имена. Я узнавал, как кого зовут, и пристально вглядывался в лицо человека, запоминая его черты. Так я создавал очередную именную фигурку у себя в памяти. Спустя много лет в повзрослевших и постаревших согражданах я всё-таки распознавал некоторых из тех, кого так долго изучал. Моя коллекция пополнялась, хотя с годами собирать её становилось всё труднее. Моя память стала периодически меня подводить, да и другие стали забывать, кто они.

– Что Вы ещё помните? – спросил Пар.

– Всё началось тогда, в корабле, когда я дал себе слово, что никогда не забуду, кто я есть. Перед тем, как приземлиться на огненной планете, в нас вживляли какие-то лепестки. То ли белые, то ли голубые – у них был странный цвет. От них на метр веяло холодом. И вот, представляете, как такой лепесток распускается на тонкие нити и впивается к тебе в грудь, проникая в самое сердце. Так и было. От холода внутри всё разрывало, болело, ныло и создавало невыносимую тяжесть, как будто у тебя внутри поселился огромный ледяной паук. И он по всему твоему телу сплёл паутину изо льда, а сам притаился, обняв твоё сердце длинными острыми лапками, и ждёт, когда оно станет таким же холодным, как у похитивших тебя хозяев. Слава богу, когда мы вышли из корабля в жару, боль утихла.

Дальше у нас всё забирали и разделяли нас на группы. А потом – годы непрерывной работы. Я переработал везде, где только можно, во всех Обителях. Я делал это, потому что так мне удавалось разузнать как можно больше имён, пополнив ими мою коллекцию.

– Во всех Обителях? Их несколько? – удивился Пар.

– О, да! Их великое множество! Они разбросаны на всей поверхности солнца. Но побывать в них всех не удаётся, пожалуй, даже хозяевам. Слишком уж их много. Когда я говорил про все Обители, я имел в виду все четыре: детская Обитель, Обитель молодости, Обитель для зрелости и Обитель для старости. Как только годы берут своё, тебя непременно перевозят в другую крепость. В первой тебя знакомят с их правилами и обычаями, дают свыкнуться со своей участью. Но рано или поздно в тебе вскипает дух противоречия, и ты готов бросить вызов всему миру. Тогда тебя переводят во вторую Обитель. Уж там к тебе найдут достойный подход. Если первый приют тебе казался страшным, то после Обители молодости ты понимаешь, что это были только цветочки. Хе-хе, – старик хрипло засмеялся.