Чтение онлайн

Самолет задрожал, сзади послышалось рычание - пес готовился к прыжку. От стен ангара звук двигателей отдавался, наверное, как гром. Русов увидел, как от самолета побежали пыльные вихри.

Краем глаза уловил другое движение и повернул голову. Дверь, ведущая к озеру, отлетела, переворачиваясь в облаке дыма. Мгновением позже в ангар ввалились двое. Рты разевались в беззвучном крике, один человек поднял что-то блестящее. Словно электрический разряд пронизал тело Русова.

– Эй!
– крикнул он.

Сирин покосился, но сразу отвернулся и потянул что-то. Воздух задрожал, очертания предметов исказились. Русов увидел, что люди закувыркались, их отшвырнуло к стене. Пол ангара двинулся навстречу. Швы между бетонных плит плыли все быстрее. Русов глянул вперед и испугался: вереница ламп кончалась невдалеке.

– Постой, - испуганно сказал он.
– Впереди ведь стена!

День обещал быть ясным - одним из последних перед дождливой осенью; солнце вставало из дымки. Вдруг из недр холма послышался гул, задрожала земля. С металлическим лязгом часть скалы отъехала в сторону, открыв тускло освещенный туннель. Гул превратился в гром, огромная хищная птица вырвалась из туннеля и взмыла в небо на косых столбах дыма и пламени.

Вскоре она скрылась из виду. Белый инверсионный след появился и стал удлиняться в северной части неба.

И здесь раскинулось озеро, неуютная серая гладь. От каменистого холма до берега рассыпались дома. Неприметное здание на окраине. В комнате с видом на озеро - мониторы компьютеров и две фигуры в странной одежде, цвет которой сливается с тусклым светом утра.

Тревожный гудок. Экран одного из мониторов озаряется, и по нему начинает ползти яркая точка. Фигуры поворачивают головы. Лиц не видно, серая пустота под капюшонами. Одна из фигур берет телефонную трубку. Русские слова звучат слишком правильно, с неуловимым скользящим акцентом.

– Объект номер два начал движение. Азимут - триста, скорость - тысяча семьсот километров в час. Вот-вот выйдет из зоны действия ретранслятора.

Слушает несколько секунд и кладет трубку. Дальнейшее не его забота: направление известно, а сигнал с микрочипа все равно будет отслеживать спутник.

Свет над озером становится ярче; вот-вот проглянет солнце, но в комнате по-прежнему полумрак.

2. Сирин

Раньше Русов летал только на вертолете и поразился, как быстро уходит вниз земля: вот видно несколько озер, а вот их уже много, но они мельче - словно по зеленой равнине рассыпаны осколки стекла. Впрочем, было не до любования пейзажем: невидимая рука вдавливала в кресло так, что стало трудно дышать. Небо быстро темнело. Русова не удивило бы, появись на нём звезды.

– Ну как?
– Сирин держал штурвал непринужденно, словно летал каждый день. Если тянет наложить в штаны, так сзади унитаз есть.

– Не болтай чепухи, - сердито сказал Русов. Дышать стало легче, да и надсадный гул притих.
– А ты, оказывается, неплохой пилот.

– А как же? Честь имею доложить, отличник боевой и политической подготовки Михаил Сирин. Ну вот, пока все. Вышли на сверхзвук.

– Ты говорил, до Петрозаводска полчаса, - оглянулся Русов. Солнце ослепительно сияло над правым крылом, хорошо что глаза прикрывало темное стекло.
– А почему мы летим на север, а не на юг?

– Быстро сориентировался.
– Голос Сирина прозвучал странно, он не повернул головы.
– На охоту ходишь, что ли?

– Бывает. А чем дело, Михаил?

– Не летим мы в Петрозаводск, - как-то нехотя сказал Сирин.
– Голову мне оторвут в твоем Петрозаводске.

– А куда?
– обалдело спросил Русов.

– Как ты и предлагал. За океан, в Америку.

У Русова открылся рот. Что за ерунда?

– С чего это? Да тебя под трибунал отдадут.

– Под американский, что ли?
– усмехнулся Сирин.
– Знаешь что, Евгений! Я, наверное, плохой патриот. Но не могу простить, что жена и дочка где-то там лежат. Что не защитили их те, кто обещал нас всех защитить. И потом, у меня одна причина есть. Не стану о ней распространяться, так тебе лучше будет. Только надо мне исчезнуть отсюда. Хорошо, что ты вчера идею подал и я маршрут успел просчитать. А обороноспособности нашей я не поврежу. Нету ее давно. Не знаю, что генерал в рапортах пишет, а у нас только два самолета могут летать. Да и то с других пришлось детали снять.

Русов поглядел за борт и только вздохнул: в глубине словно тень накрыла зеленоватую гладь леса, каменные плешины сопок, зеркальца озер. Самолет не машина, из кабины не выйдешь. Даже с парашютом прыгать нельзя - внизу Черная зона. Да и не прыгал никогда с парашютом... Русов ощутил озноб.

– Да ты не волнуйся, Евгений, - продолжал Сирин.
– Повидаешь Америку, в английском попрактикуешься. На базе оставаться все равно нельзя было. Это не террористы, а кое-кто похуже.

– А кто?
– машинально спросил Русов, но ответа не дождался.

Впрочем, особенно и не ждал, слишком растерялся. Оставить дом, привычную Кандалу... Да что там Кандала! Русов вдруг сообразил, что они покидают Россию. В животе словно возник ледяной ком: когда-то мать прилетела из другой страны, но с тех пор мир изменился - между населенными областями пролегли Черные зоны и путешествия стали смертельно опасными. На памяти Русова никто из местных не бывал дальше соседней автономии. Только военные порой приезжали издалека... Он открыл рот, чтобы упросить Сирина отказаться от безумной затеи.

И закрыл, не произнеся ни слова.

Что ждет его, Русова, в родном городке? Должность второстепенного начальника, да жена, которая нарожает ему детей. А тут открывалась возможность увидеть далекую, знакомую лишь по фильмам и рассказам матери страну по ту сторону света. Он вдруг отчетливо понял, что другого такого случая в жизни не представится.

– Ладно, я с тобой, - хрипло сказал он и чуть не рассмеялся, как будто Сирин оставлял ему выбор.

И вспомнил сон: так вот почему мать помахала ему рукой!

– Ну и лады, - бодро сказал Сирин.
– Часа через четыре долетим, если не собьют.

– А могут сбить?
– опасливо поинтересовался Русов.

– Над Европой некому. А вот НОРАД, шут ее знает, может и действует.

– Это что такое?
– удивился Русов.

– Противовоздушная оборона Северной Америки, - пояснил Сирин.
– До Штатов наши не летали, мы первые будем. Вот и проверим. Да ты не волнуйся, Евгений. Если что, катапультируемся. Тебя отстреливает вместе с креслом, и парашют сам раскрывается. Только бы не над морем, хотя в комплекте и надувной плот есть. Но я думаю, что наша птичка даже НОРАД не по зубам. Если она там вообще осталась.

Про отстреливание Русову не понравилось, про море тем более. Но делать было нечего, и он стал смотреть вниз.

– Мы уже над Финляндией, - проронил Сирин.

Он глядел на дисплей, где смещалось изображение карты. В центре дисплея светилась точка, и Русов понял, что она обозначает положение самолета. Внизу пока ничего не изменилось: лес, сопки, озера. Только вдали показались снежные горы. Приблизились, сверкая под солнцем, и вскоре оказались под самолетом.

– Кебнекайсе, - сказал Сирин.
– Граница с Норвегией.