Чтение онлайн

Солдаты одобрительно кивнули.

Гармат повернулся к Велисарию.

–  По нашей традиции, когда принц садится на трон или достигает совершеннолетия - что у нас наступает в двадцать два года, - то его сарв выносит постановление по даваззу. Если решают, что давазз хорошо выполнил свою работу, ему предлагают членство в сарве. И обычно высокий ранг. Или, если он того хочет, он может вернуться домой, с благословением сарва и, конечно, множеством даров от бывшего принца.

–  А если сарву не понравится, что он сделал?

Гармат пожал плечами. Из-за его спины Усанас пробормотал:

–  Очень плохо.

Солдаты одобрительно кивнули.

Велисарий почесал подбородок.

–  А давазз всегда с юга?

–  О, нет!
– воскликнул Гармат.
– Давазз может быть из любой чужой страны, при условии, что его народ считается храбрым и сам он известен своим мужеством. Например, давазз царя Калеба был арабом, бедуином.

–  А что с ним произошло?

Гармат кашлянул.

–  Ну, на самом деле он сейчас стоит напротив тебя. Я был Даваззом Калеба.

Велисарий с Антониной уставились на него. Гармат виновато кашлянул.

–  Моя мать, боюсь, не славилась целомудрием. Ей особенно нравились симпатичные молодые эфиопские торговцы. Как видите, в результате одного такого союза получился я.

–  А как тебя схватили?
– спросил Велисарий.

Гармат нахмурился. Он, казалось, не понял, о чем его спрашивают.

–  Кто схватил?

–  Аксумиты - когда они взяли тебя в плен, поработили и сделали даваззом Калеба?

–  Никто никогда не захватывает давазза!
– воскликнул принц.
– Если человека можно взять в плен, то он не подходит на роль давазза!

Это были первые слова принца. Голос Эона оказался приятным, хотя и необычно низким для такого молодого человека.

Велисарий покачал головой.

–  Я совсем не понимаю. Как тогда вы кого-то делаете даваззом?

–  Делаете даваззом?
– переспросил принц. Он в замешательстве посмотрел на советника. Гармат улыбнулся. Солдаты хмыкнули. Усанас рассмеялся.

–  Никто никого не делает даваззом, полководец, - пояснил Гармат.
– Это очень большая честь. Люди приезжают из всех мест, чтобы участвовать в конкурсе. Когда я услышал, что аксумиты собираются выбрать нового давазза, я проехал половину Аравийского полуострова. А затем я обменял великолепного верблюда на весельную лодку, чтобы пересечь на ней Красное море.

–  Я шел пешком через джунгли и горы, - сообщил Усанас.
– Я ничего не менял и не продавал. Мне нечего было продавать, кроме своего копья, которое мне самому требовалось.

Он приподнял рукав и показал очень мускулистую руку, которую искажал ужасный шрам.

–  Получил от пантеры по пути, - улыбка вернулась.
– Но шрам того стоил. Благодаря ему я участвовал только в последнем раунде. Не пришлось тратить время на глупые первые конкурсы.

–  Усанас - самый великий в мире охотник, - объявил Эон, с гордостью в голосе.

Усанас тут же дал ему подзатыльник.

–  Молодой дурак! Самый великий охотник - это львица где-нибудь в саванне. Надеюсь, ты с ней никогда не встретишься. И не будешь думать о своей ошибке, сидя у нее в животе.

–  А ты, Гармат? Ты тоже был великим охотником?
– спросила Антонина.

Гармат пренебрежительно махнул рукой.

–  Ни в коем случае. Ни в коем случае. Я... как бы это выразиться? Давайте скажем, что аксумиты были рады выбрать меня. Одним ударом они получили давазза и избавились от самого беспокойного предводителя бандитов в Хадравмате, - он снова пожал плечами.
– Я порядком устал от бесконечной череды набегов и попыток уйти от преследователей. Мысль о стабильном положении пришлась мне по душе и... Он помедлил, оценивающе оглядывая стоявших перед ним двух римлян.

–  И мне всегда нравились люди, из которых происходил мой отец, продолжил он.
– Кто бы ни был мой отец, я никогда не сомневался, что он аксумит.

На мгновение лицо советника стало суровым.

–  Меня воспитывали, как араба, и я не забыл этой части своего наследия. Арабы - великие люди, во многом. Но они были очень суровы к моей матери. Насмехались над ней, обижали. Только по той причине, что ей нравились мужчины.

Он отвернулся, оглядывая шумную толпу, собравшуюся в зале.

–  Она была хорошей матерью. Очень хорошей. Конечно, когда я получил власть, насмешки прекратились. Но ее никогда по-настоящему не уважали. Так, как нужно. Поэтому я забрал ее с собой в Аксумское царство, где другие обычаи.

–  А как они отличаются?
– спросила Антонина.

Гармат снова посмотрел на нее оценивающе. На этот раз смотрел дольше. Велисарий знал: сейчас принимается важное решение.

–  Давайте просто скажем, Антонина, что аксумиты не станут шептаться о женщинах, стоящих у власти, несмотря на их сомнительное прошлое. Даже как здесь шепчутся, среди образованных греков.

Антонина замерла на месте. Гармат уныло улыбнулся.

–  Да и оснований для такого шепота не будет - среди аксумитов. Проституция среди них неизвестна. Кроме портовых городов, где она существует для иностранных моряков. Над которыми потом смеются: ведь они заплатили немалые деньги за то, что могли бы получить бесплатно. Ну то есть за шарм, ум и хорошую беседу.

В разговор вступил Усанас, вначале, правда, скорчил ужасную гримасу:

–  Аксумиты все выставляют напоказ. Это хорошо известно! Я был поражен, когда впервые услышал об этом, в моей отдаленной маленькой деревне на юге. Конечно, мои люди отличаются высокими моральными качествами.
– Его лицо стало печальным.
– О, да! Я был шокирован такими новостями! Тут же отправился проверить лично, чтобы прекратить такие ужасные слухи.
– Опять широкая улыбка.
– Жаль, но слухи оказались верными. Конечно, я бы сразу же убежал, но к тому времени, как я узнал...

–  В день прибытия, - вставил один из солдат.

–  ...оказалось слишком поздно. Уже был выбран даваззом. И что я мог поделать?

Антонина и Велисарий рассмеялись. Гармат развел руками.

–  Видите? Даже наши священники, боюсь, слишком терпимы по вашим стандартам. Но нам нравятся наши обычаи. Даже негуса нагаст не особо беспокоится насчет отцовства своих сыновей. Да и какую роль играет их кровь? В конце концов значение имеет только одобрение саравита.

Солдаты одобрительно кивнули.

Советник посмотрел на Велисария, ею глаза были очень внимательными.

–  Тебе следует лично приехать к нам, - заметил он.

–  Только со мной, чтобы я могла за ним следить!
– воскликнула смеющаяся Антонина. Затем, вспомнив об их цели, резко осеклась и замолчала.

Гармат тут же заметил фальшь. Но до того, как он смог что-то сказать, Велисарий откашлялся.

–  На самом деле, Гармат...

Его перебил звук фанфар. Велисарий резко дернулся. Трубили в трубы, которые обычно использовались в битвах. Таким образом римские полководцы передавали приказы во время боя. Велисарий был непривычен к их использованию в мирной жизни.