Чтение онлайн

— Черт, — выдохнула Габи, моментально похолодев.

— Уже уходите? Габриэлла, как невежливо не пригласить гостя на чай, — насмешливо протянул Анджей, смерив Нейта неприязненным колким взглядом.

— Это и есть твой сторож? — тот уверенно шагнул ему навстречу, сцепив руки за спиной. — Доброй ночи, молодой человек. Рад познакомиться.

— Не взаимно, — сухо отрезал Анджей и переключил все внимание на Габи. — Тебе пора вернуться в дом, пока не простудилась.

— Что ж, думаю, тут и без меня хватит заботливых рук, — воспользовавшись моментом, Нейт попытался пройти мимо него. И только слепой не уловил бы сгущающееся в воздухе напряжение. — До встречи, Габ…

Договорить у него не вышло. Движение добермана было молниеносным: он прижал Нейта к стойке беседки, уперев руку поперек его груди. Габи с писком ужаса вскочила со скамейки:

— Не тронь его!

Сам Нейт тяжело выдохнул, но не вырывался и не атаковал в ответ — да впрочем, никакого нападения и не было. Вжав соперника в стойку так, что у того запрещали ребра, Анджей с прищуром глянул в его лицо, на котором можно было заметить проступившие бисеринки испарины. И с ледяной угрозой в тоне прошипел:

— Ты хорошо дуришь ей мозги, скользкий ублюдок. Но меня можешь не пытаться провести: я таких болтунов насквозь вижу. Подойдешь к ней еще раз хоть на пять футов, нарисуешь еще хоть одну записку — и тебя выловят в Темзе по кускам.

Нейт слабо моргнул и облизал пересохшие губы. В следующий миг Анджей его отпустил, и тот нервно провел ладонью по кудрявым вихрам.

— Осторожнее в словах, песик, а то придется делать ставки, кто же из нас всплывет в доках кверху брюхом, — бросил он напоследок и поспешил ретироваться, на ходу поправляя пиджак.

— Какого черта ты творишь?! — накинулась на Анджея Габи, сжимая кулаки. Она беспорядочно молотила ими куда только попадала — по плечу, по груди, выплескивая злость на него в каждый смешной по бестолковости удар.

— Нет, какого черта творишь ты?! — неожиданно громко рявкнул он, перехватив ее запястья обеими руками без какого-либо труда.

По коже проскочил ток, тугой комок скатился из горла куда-то в живот. Тяжело дыша, Габи смотрела в его сверкающие сталью глаза в накатывающем шоке от силы, которую пришлось ощутить на себе. Взбешенный доберман, выбитый из вечного состояния скалы, пугал и завораживал тем, как у него играли желваки на скулах. Отбросив от себя ее руки, которые тут же безвольно повисли и задрожали, Анджей достал из кармана брюк какую-то бумажку и швырнул ей под ноги.

— Ты полная идиотка, Габриэлла. И пытаешься сделать такого же идиота из меня. Продолжай верить сказкам этого клоуна, но вот о моем доверии больше можешь и не мечтать. Иди в дом.

— Кажется, я предупреждала, что моя комната для тебя — закрытая территория! — возмутилась Габи, осознав, что бумажкой был чек из «Сварги», взятый с ее туалетного столика. Укол совести из-за очередного обмана игнорировать было непросто.

— А меня не волнуют твои предупреждения — только твоя безопасность. В дом! — он в очевидном требовании посторонился, пропуская ее вперед.

— А иначе — что?! — демонстративно усмехнулась она, не сделав ни шага и гордо подняв подбородок.

Взгляды схлестнулись — в этом противостоянии сквозило обоюдное желание вцепиться друг другу в глотки. А может, вовсе не туда, а чуть выше: у Габи вспыхнули огнем щеки, как только она подумала о том, чтобы закончить все пререкания поцелуем. Вырубить его чисто по-женски, лишить рассудка: о, он точно бы сдался ей в плен в один миг, коснись она его губ своими. Облизнуть, укусить, заявить, кто тут прав и кто главный.

Она плотнее свела бедра — что-то горячее настойчиво запульсировало между ног от одной мысли. И похоже, не только у нее от сгустившегося в беседке ночного воздуха хмелела голова. Анджей шагнул к ней ближе, окатив терпким запахом своего тела и цитруса, и когда Габи уже было привстала на носочки, чтобы дотянуться до его лица — наклонился и резким движением подхватил ее под бедра, закинув себе на плечо, как мешок муки.

— Эй! — заверещала она, вновь замолотив кулаками по его спине. — Поставь сейчас же! Какого черта?!

— Маленьким глупым девочкам пора в кроватку, — насмешливо протянул Анджей и словно не замечая, как его ноша трепыхалась в попытках извернуться, понес ее по садовой дорожке к дому.

— Ты чокнутый! Хам! Отпусти сейчас же! Я буду кричать!...

Она собирала всевозможные непечатные ругательства, которые захлебывались в унизительном ощущении полнейшей беспомощности. Задницей кверху — господи, ну хоть в брюках, а не светя бельем! — с головой, болтающейся на уровне спины добермана и крепко сжатыми в его хватке бедрами… Хуже положения не придумаешь. Подавив порыв укусить Анджея за ухо или шею, так соблазнительно пахнущую лимонным одеколоном, Габи смотрела, как мимо проплыли мокрые кусты гортензии и входные двери, после чего заголосила еще громче:

— Элен! Усмири своего оборзевшего пса!

— Можешь не надрываться, Бэмби.

Он уверенно понес ее вверх по лестнице, и как только они оказались в подсвеченном бра коридоре второго этажа, Габи услышала впереди сонный голос:

— Что тут происходит?..

— Воспитательный процесс, полковник Паттерс, — безупречно четко отчитался Анджей, не остановив шагов к спальне. — Предотвратил ее побег через балкон.

— Элен! Прикажи ему меня отпустить, сейчас же! — закричала Габи, поняв, что та наблюдает за происходящим и видит ее неприлично выставленный в потолок зад.

— Маленькая дрянь, — Элен зевнула и небрежно добавила перед тем, как снова скрыться в своей комнате: — Запри эту негодяйку к дьяволу, Анджей.

— Есть, — по-солдатски принял он новый приказ.

— Нет! Элен, черт бы тебя побрал!...

— Я же говорил: зря надрываешься, — нараспев протянул Анджей. — У меня больше прав, чем ты думаешь.

— Вы оба — больные на голову!

— Сигаешь через балкон ты, а больные — мы?

На этой фразе он закрыл за ними дверь ее комнаты. Еще два шага, и доберман бросил ее на кровать, все так же обращаясь не нежнее, чем с соломенным чучелом. Габи пискнула, подпрыгнув на матрасе и поймав его горящий новыми, неизвестными ей огнями инквизиции взгляд — на короткий миг ей показалось, что он скользнул прямо по бедрам, обжигая через тонкую ткань. Но после сорвался к ступням, и Анджей принялся стаскивать с них напрочь мокрые теннисные тапочки. Габи замерла, позволив ему это через легкую дрожь и катящиеся по икрам мурашки, а после быстро поджала под себя красные от холода ноги и схватила подушку, прижимая ее к груди. Бешено колотило в ребра сердце.

— Пошел вон, — выдавила она охрипшим голосом.

— Прими горячий душ: не хочу на следующую неделю стать твоей сиделкой и лечить простуду, — невозмутимо заявил Анджей, теряя интерес к ее телу.

Он прошел на балкон, где уже не было никакой веревки из простыней — похоже, убрал, когда заглянул ее проверить и обнаружил записку. Наверное, ему было чертовски обидно узнать, что ресторан был не наградой за службу, а новым способом связаться с подпольем. От этой мысли Габи сама ощутила горечь во рту, пока настороженно наблюдала за действиями добермана и стискивала подушку все крепче.