Оковы Гарпии
Шрифт:
Он запер балконную дверь на ключ, который откуда-то у него оказался. Задернул шторы, окончательно скрывая путь на свободу и все той же твердой армейской походкой направился к выходу, больше ни разу на Габи не посмотрев.
И до чего же сильно у нее взыграло от этого женское самолюбие! Настолько, что, в бешенстве сцепив зубы, она швырнула в него подушкой, попав точно в белобрысый затылок:
— Ты еще пожалеешь, доберман! Вот увидишь!
— Я уже жалею. О том, что не отшлепал тебя как следует за дурное поведение — поверь, я не исключаю такого варианта, — он наклонился, поднял подушку и кинул ее обратно на кровать, не целясь. Но окатив замершую от таких слов Габи пробирающим до дрожи поедающим взглядом перед тем, как выйти из ее спальни и закрыть дверь на замок.
— От… шлепать? — наконец-то, справившись с шоком, выдавила она уже в пустоту.
Это было до жути извращенно-неправильно, но внутри словно взорвался снаряд, распространяя жар в замерзшие кончики пальцев. В попытке справиться с этим покалыванием и дрожью, Габи с глухим стоном прикрыла веки и собрала в кулаки покрывало под собой. Ей мерещились сильные руки на ее бедрах, которые теперь знали решительность и силу касаний Анджея.
Она видела их во сне весь остаток ночи — натянутые сухожилия, бугры шрамов на костяшках и жар. И глаза добермана, которые испепеляли ее открытым желанием.
Глава 8. Фотограф
Она падала с обрыва, но медленно и плавно, как если бы над головой раскрылся парашют. Мимо проплывали яркие картинки: что-то упорно доказывающий ей Нейт, шепчущая сплетни Мелани, грозящая пальцем Элен, размокшая в шампанском открытка, статьи «Дэйли Миррор» и покрытая песком арена… Все быстрее, быстрее, падение ускорилось, кадры смазались в пятно, парашют пропал — нет, вот это теперь точно падение! Неизбежно приближалась земля, горло разорвал вопль, и тут чьи-то уверенные руки поймали Габи за секунду до катастрофы.
— Можешь не надрываться, Бэмби.
Его тяжелое дыхание так близко от ее лица. Огни в серебристой амальгаме глаз. Потрясающе твердое тело, от тесного контакта с которым жар залил щеки, а губы пересохли. Габи потянулась ими к его скуле в короткой благодарности за спасение, уловив пробежавшие по мужской шее мурашки. Но дотронуться не успела — ее ослепило, заканчивая этот странный сон утренним светом, просачивающимся в спальню через шторы.
Габи нехотя приоткрыла веки, и реальность на нее обрушилась таким ворохом тревог, что она резко села на кровати. Все вспомнилось разом: вскрытие подковерных интриг Элен, подслушавший разговор Анджей и его угрозы Нейту и, конечно, обещание отшлепать за дурное поведение…
С обреченным стоном Габи уронила голову в ладони. Все пропало, доберман наверняка уже донес хозяйке ворох новых сведений и получил свою косточку за хорошую службу. Каким будет ход Гарпии? Она начнет охоту за Нейтом, задействует связи, прикроет «Бигль»? Ворвется на Портобелло-Роуд с ротой солдат и разнесет там все к чертям? Или начнет какую-нибудь хитрую партию, использует оппозицию для удара по соперникам на выборах?
И все эти мысли, одна гаже другой, растворились в сознании, когда Габриэлла подняла голову и увидела на прикроватной тумбе поднос с чашечкой капучино и свежим круассаном. Она вздрогнула от пробежавших меж лопаток мурашек: ее личное пространство рушилось как карточный домик. Даже если Нора вышла на работу, она бы в жизни не зашла без стука, а про Элен и говорить нечего — последний раз та бывала в этой комнате, когда Габи было лет двенадцать, и у нее первый раз пошли месячные. И то, не ради разговора матери с новоиспеченной девушкой, не чтобы принести грелку или какао, а всего лишь для короткого напоминания, что в этом доме нежелательные беременности никому не по душе. Репутация. Все остальное никогда не имело значения.
Габи встала с постели, с сомнением глянула на это смешное «подношение мира». Кофе остыл и покрылся молочной пленкой, круассан давно засох. Она приподняла чашку в поисках послания, но это вряд ли был стиль общения Анджея. Габи даже невесело усмехнулась, представив, как эти грубые руки со шрамами на костяшках выводят каракули на бумажке. Одно хорошо: раз он точно заходил, пока она спала, значит, ее арест закончен с рассветом.
Проверяя теорию, Габи накинула любимый розовый халатик с рукавами-перьями, сунула ноги в тапочки и подошла к двери. И впрямь — не заперто. Она высунула любопытный нос в коридор, ожидая увидеть в комнате напротив как обычно сторожащего ее добермана. Не раз уже замечала, как он в свободное время тайком что-то выпиливал маленьким ножичком, но всегда все прятал, стоило ей проявить интерес. Однако его спальня была закрыта, зато из другого конца коридора раздалось властное:
— Габриэлла, подойди.
Габи сухо сглотнула, пожалев, что не отпила кофе, пусть и остывшего. Плотнее запахнула халат и потрусила на зов, и на каждый шаг усиливалась дрожь в коленях. Теперь Элен знает все, знает, что в ее кабинете был обыск, что ее махинации стали известны, что против нее готовится целое ополчение…
— Доброе утро, — сглотнув все лишнее, пробормотала Габи, встав на входе в просторную комнату матери.
Элен суетилась и, похоже, опаздывала. Быстрыми движениями она заканчивала макияж насыщенной черничной помадой, и на Габи даже не оглянулась.
— Знаешь, я даже предполагала, что ты решишь сбежать через балкон к очередным сомнительным друзьям, — между дел бросила она, смотря только в зеркало на свое безукоризненное отражение с ровным каре. — Удивлена, что ты продержалась больше недели. Но надеюсь, теперь тебе хорошо понятно, почему такие фокусы не пройдут? Я не зря не стала обращаться в агентство, а приставила к тебе солдата. Приказ для него выше регламентов.
Элен довольно улыбнулась и кинула помаду в раскрытую сумочку-саквояж. Смахнув несуществующие пылинки с лацкана темно-синего пиджака, она подхватила со столика туалетную воду, распылила два четко отмеренных пшика и со стуком каблуков шагнула в получившееся облако из тяжелого восточного аромата. Дожидаясь, пока его частицы прилипнут к одежде, Элен выжидательно глянула на Габи.
— Передай своему солдату, что если он еще раз меня схватит, как вчера, я отгрызу ему руки, — без особого энтузиазма выдала она то, что от нее ждали, и никак не могла скрыть полной дезориентации.
И это все?.. Как будто она на вечеринку с подружкой пыталась улизнуть, ей-богу!
— Еще раз попытаешься сбежать, милая, и твой домашний арест продлится не одну ночь, а целую неделю.
Закончив со сборами, Элен подхватила сумочку и кинула мимолетный взгляд на черно-белое фото в рамке, стоящей на краю столика. Мужчина на этом портрете был красив, с добрыми большими глазами, а в овале лица и общей мягкости черт виделось мало общего с Габи. На мгновение показалось, будто Гарпия просила его о помощи в воспитании их общего отпрыска. У самой же Габриэллы этот человек не вызывал никаких эмоций. Она его не просто не знала, ей о нем и не рассказывали ничего, кроме общих фраз, известных даже газетчикам. «Летчик, погиб во время боевого задания. Точка». Никаких родственников с его стороны в жизни Габи не было: она подозревала, что Элен сама их не знала, чтобы сообщить о возможной внучке или племяннице. Ни единого рассказа о бурном романе двух людей на краю пропасти, ни воспоминаний о нем как о мужчине, а не как о строчке в чужом некрологе.
Это просто черно-белое фото незнакомца, и всегда им было.
— Кстати, чуть не забыла! — Элен всплеснула руками и принялась копаться в сумочке. — В следующем выпуске «Обозревателя» выйдет большая статья с моей политической программой. О тебе тоже пойдет речь как о наследнице… Черт, да куда я ее сунула…
— Мне нужно дать интервью репортерам? — с толикой надежды спросила Габи, уже мечтая, как она могла бы здорово подкормить журналистов кучей двусмысленных заявлений.
— Вот еще, я не настолько сдурела, чтобы давать тебе лишний раз разевать рот, — буквально считала это намерение в воздухе Элен и сморщилась. Наконец, она со вздохом облегчения добыла на свет скромную визитную карточку с одним лишь именем, номером телефона и адресом. — Держи. Это контакт их фотографа, Вилли Блу. Ему нужно сделать пару твоих приличных снимков, желательно в форме школы — ее Нора уже подготовила. Никакого яркого макияжа, приличная студентка. Это ясно?
Габриэлла растерянно приняла визитку, и Элен тут же помчала на выход.
— Эй, я вообще-то собиралась на Уимблдон, там же полуфиналы! — слабая попытка возразить была убита на корню, когда Гарпия бросила через плечо уже из коридора:
— Выгляни в окно: в такой дождь матч перенесут. Так что вперед, поулыбайся в камеру — сделай в своей жизни хоть что-то полезное, в конце концов.
Она тут же упорхнула, не оставив шанса на сопротивление. И, возможно, Габи боролась бы чуть более активно, если бы не шок понимания: Элен до сих пор ничего не знает. Про Нейта, про собрания под ареной, про обыск содержимого своего сейфа — о, этот разговор должен был быть совсем, совсем иным! И вовсе не про какого-то фотографа, не один слабенький укор за ночные похождения!