Оксана
Шрифт:
Она знала, что это случится когда-нибудь. Любимый актер под балконом хочет взобраться к ней в спальню.
– Кидай!
Оксана поймала один конец веревки, привязала его за балюстраду. Альберт взобрался наверх, не решаясь подойти к ней поближе.
Оксана разглядывала самозванца. Грим наложен мастерски - круглый нос, серые линзы, коричневые брови и светлый парик. Она не знала, чему удивилась больше: гриму, серенаде или тому, что прокричала ослиная голова.
Что-то насчет руки и сердца.
– Кто тебя загримировал?
– Я рассказывал тебе, что одна из сестер Марата работает в театре?
Оксана кивнула.
– Я должен был верхом на коне спеть серенаду. Но поскольку петь я не умею, она попросила хорошего знакомого спеть за меня. Это настоящий певец из нашего театра. К сожалению костюма лошади не нашлось.
– Альберт сокрушенно вздохнул.
– Только ослиный.
Он взял ее за руку.
– Мой осел произнес мою речь за меня, но я должен сказать тебе кое-что еще.
Альберт сглотнул. Ему было страшно. Краем глаза он заметил чемодан, собранный и готовый к поездке. И это придало ему решимости.
– Пожалуйста, не уезжай. Моя жизнь без тебя - полный отстой! Я люблю тебя! Я люблю твое спокойствие и твердый характер. И честность и порядочность. Твоя попка с красной бабочкой сводит меня с ума. И... Черт!
– Он с силой схватился за волосы, и парик оказался у него в руках. Но он продолжил говорить.
– На самом деле я не знаю, почему я тебя люблю. Просто люблю и все! До тебя мой мир был серого цвета, но ты сделала его разноцветным. Я готов наделать так много детей, сколько ты захочешь.
– Я хочу, чтобы ты смыл грим и повторил все, что только что сказал.
– Я думал, своего любимого актера ты простишь быстрее, чем меня.
– Да. Но тебя я люблю больше.
Он облегченно выдохнул. Сходил в ванную, смыл краску с лица и повторил свои слова. А затем достал коробочку и надел ей кольцо на палец.
– Так ты согласна?
– Ну я же надела кольцо.
Оксана сморгнула слезы, мешавшие ей смотреть на него, но они снова навернулись.
Он обнял ее так сильно, что она почти закашлялась.
– Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить за эти две недели. Я больше не хочу разлучаться ни на один день. Я даже просмотрел те диски с твоим любимым актером.
– Правда? Тебе понравилось?
– Я почти люблю его.
Он вытер ей слезы и обхватил ладонями ее лицо.
– Ты страдал?
– Я был близок к тому, чтобы спрыгнуть с крыши.
Оксана улыбнулась. Ей хотелось и плакать и смеяться одновременно.
– Мне тоже было плохо.
– Я знаю. И мне ужасно стыдно.
– Он поцеловал ее так, словно это был последний поцелуй в жизни.
– Ну и раз уж ты собрала чемодан, может быть, поедем домой?
По дороге к дому, она сидела возле Альберта в его машине. Их руки сплелись над подставками для стаканов. Она не могла удержаться от улыбки, вспоминая, как пять минут назад Абдулловна расцеловала Оксану в обе щеки, а затем пустилась в пляс без музыки прямо в холле.
– Я люблю тебя.
– сказала она.
В последний раз, когда она говорила эти слова, он захотел, чтобы она взяла их обратно. Но сейчас он ответил ей тем же.
– Я тоже тебя люблю.