Чтение онлайн

– Ах, да. Я и забыла. Она еще говорила, что ты отвезешь меня на бал.

Филипп взял со стола тарелку с нарезкой из сыра и фруктов и подцепил виноградину шпажкой.

– А через пару дней она позвонила и извинилась за тебя и сообщила, что ты не пойдешь.

– И ты все равно пришел?
– Оксана кокетливо взмахнула ресницами.

– Я надеялся увидеть тебя.
– Он сунул виноградину в рот.
– А ты все такая же сексапильная красотка, разбившая мне сердце.

– А ты все такой же неисправимый льстец, хотя и похорошевший.
– Она заметила седину у него на висках, которая удивительно шла ему, уравновешивая чудаковатый мальчишеский взгляд.

– Уже успел завести семью?

Филипп грустно улыбнулся.
– Моя жена бросила меня, стыдно признаться, даже не ради другого мужчины, а ради карьеры.

– Мне так жаль.
– Она коснулась его плеча.

– Мне тоже. Я хотел ребенка, но ей все было некогда, а я боялся слишком давить.
– Он вздохнул.
– Самое обидное, что сейчас она снова замужем и беременна, а я чувствую себя неполноценным кретином.
– Он взял в руки бокал с шампанским.
– Ну а ты почему не замужем? Только не говори, что никого еще не встретила. Мужчина, сумевший привлечь твое внимание, просто обязан потащить тебя в загс.

– Но почему-то не потащил.

– Ты создана, чтобы быть женой и матерью.

– Значит он был тем самым исключением из правил. Привлек мое внимание, хотя сам боялся брака как огня.

– Мы с тобой выбрали не тех партнеров.
– Они коснулись бокалами. Дешевое шампанское пахло гелем для душа.

– Нам надо возобновить наши отношения. Из нас получится отличная пара!

– Ты пытаешься меня склеить?

– Ага. Как думаешь, у меня есть шансы?

Оксана рассмеялась. Это беззастенчивое шуточное ухаживание отвлекло ее от страданий.

Глядя в ее грустные глаза, Филипп предположил, что именно сейчас она переживает болезненный разрыв отношений, на которые возлагались большие надежды. Он и сам два года назад еле отошел от развода, поэтому хорошо понимал ее. Он знал также и то, что только время способно вылечить разбитое сердце.

– Помнишь эту песню?

Это была медленная композиция Даррена Хейса «Инсешибл» - хит две тысячи второго года, который крутили на всех школьных дискотеках. Именно под эту песню Филипп поцеловал Оксану в первый раз на новогоднем балу на глазах у всей школы.

– Тогда ты была в коротком сером платье и буквально сразила меня длинными ногами.

– Ты помнишь какое на мне было платье?
– не поверила Оксана своим ушам.

– Я помню все.
– Филипп взял ее за руку.- Пойдем. Добавим пару свежих воспоминаний.

Она покорно пошла за ним в актовый зал, где танцующие уже разбились на парочки. Атмосфера была не такой романтичной, как десять лет назад, когда мальчики и девочки только и делали что влюблялись. Сейчас они больше разговаривали, чем танцевали.

Он медленно закружил ее в танце, а она старалась соблюдать дистанцию между ними. Мимо них проплыла парочка знакомых лиц.

– Я мог бы поцеловать тебя снова. Ты похожа на аппетитный филейчик в этом платье.

Филипп выразительно уставился на ее глубокий вырез, украшенный мелкими бантиками.

– Скорее на пудинг с кремом. Это платье мне одолжила сестренка. Я не собиралась идти сюда и не приготовила наряд.

– Все равно ты выглядишь лучше всех.

– Спасибо.

Оксана расслабилась немного и даже приняла участие в нескольких веселых конкурсах. Она и не ожидала, что этот вечер сможет отвлечь ее. Наверное, надо будет сказать спасибо маме с сестренкой за то, что отправили ее сюда.

Выпускники нехотя разошлись по домам в начале первого. Филипп вызвался проводить ее до дома, и они пошли пешком дорогой, по которой она одиннадцать лет ходила в школу. По-осеннему холодный ветер кружил листья и продувал насквозь. Оксана поежилась, и он накинул ей на плечи свой пиджак. Обнял за талию. Оксана представила, как они смотрятся со стороны - словно сентиментальная открытка про выпускной, вызывающая ностальгию и грусть.

– Ты ходил на свой десятый выпуск?
– спросила Оксана.

– Нет. Два года назад шел бракоразводный процесс, и мне было не до этого. Хотя сейчас жалею. Интересно было бы посмотреть как все мы изменились и повзрослели.

– Думаю, гораздо интересней встретиться лет через тридцать. Когда уже появятся внуки.

– Ну, внуками мы может еще и не успеем обзавестись, но парочкой детишек вполне.

– Ты серьезно предлагаешь мне завести общих детей?

Они подошли к дому и остановились у забора. Филипп потянул ее за лацканы собственного пиджака и поцеловал так нежно, словно она была фарфоровой куклой. Оксана не противилась, но не почувствовала и доли того огня, который вспыхивал в ней всякий раз, достаточно было Альберту взглянуть на ее губы. Он притянул ее к себе и заключил в объятия. Но его плечи были не настолько широкими, а руки не слишком сильными, чтобы объятие вышло таким крепким, как она привыкла. Оксана почувствовала невероятную усталость от той тоски, что грызла ее в последние дни.

– Я жалею, что потерял тебя. Мне стоило держаться за тебя двумя руками.

– Мне было всего шестнадцать лет. Я рвалась в большой город за карьерой, и ты бы все равно не смог меня удержать.

– Мы можем попробовать сначала. У меня интернет-бизнес и я мог бы переехать в любой город.

Она отошла от него. Он всегда слишком серьезно воспринимал их отношения, и именно поэтому Оксана никогда не принимала его всерьез. Их связывало множество воспоминаний и всего три поцелуя.

И все же он был очень и очень милый.

– У меня новая работа в Лондоне. Я уезжаю через неделю.

И она вернула ему пиджак.

Ясным утром Альберт, вместе с матерью, стоял у могилы женщины, подарившей ему жизнь. Мимо прошла небольшая процессия с детьми. Люди тихо переговаривались, ребенок смеялся. Высоко в деревьях щебетали птицы. Жужжали пчелы, перелетая с цветка на цветок в поисках сладкого нектара. Альберт услышал далекий звук проезжающих машин. Звуки суетливой жизни удивительным образом гармонировали с местом, где усопшие обрели вечный покой.

Он прочитал надгробную надпись на камне. Евдокимова Александра Валерьевна. Значит Александра...

У него перехватило дыхание, когда он взглянул на черно-белое фото юной девушки с темными волосами. Ее насмешливый взгляд словно изучал его с того света. Те же черты. Он и впрямь похож на нее. Наверное, она была такой же высокой.

На картине, отец изобразил ее взрослой и слишком мрачной. Может быть он видел ее именно такой. Взглянув на фото теперь, Альберт легко мог представить ее веселой и полной жизни.