Чтение онлайн

Когда-то в юности я где-то прочёл, что Антуан де Сент-Экзюпери почитал за высшее блаженство в жизни одиночный полёт над океаном. В тот момент сидя за рулём, ощущая на своём лице ласковые прикосновения прохладного ветра и глядя на проносящиеся мимо пейзажи я был с ним абсолютно согласен.

По сторонам от машины высились медленно остывавшие то дневного зноя холмы. Я снова подумал о том, куда я в сущности еду и зачем. Ведь у любой дороги есть свой конец, не говоря уже о том, что у любого бака есть своя вместимость. Ну проеду я ещё сто километров, размышлял я, ну двести, и топливо в баке закончится, что тогда? На какие деньги заправляться? Я посмотрел на счётчик топлива. Бак был ещё почти полон. И всё-таки зачем и куда я еду? Подумав какое-то время я решил поставить вопрос иначе. Не “куда?”, а “откуда?” Нет. И снова не нашёл ответа. Мне опять-таки неоткуда было бежать. Ибо там позади нет ничего, что я бы в полной мере с твёрдым основанием мог бы назвать своим

Можно было бы конечно найти женщину с квартирой и переехать жить к ней. Но женщины отнюдь не торопятся сходится с бомжами. Правда в моём случае бомжом с собственным Мерседесом, но вряд ли сей аспект сильно улучшил бы моё ценообразование, а во-вторых иметь квартиру и иметь жену с квартирой это отнюдь не одно и тоже.

Кто-то может сказать, что надежда умирает последней, но для подобного утверждения нужно обладать известной долей романтики. Я был романтиком отнюдь не до последней степени, и считаю что тридцать пять лет для мужчины это начало жизненного заката. Да, конечно, этот закат может быть, при определённых условиях, прекрасным и длинным, как закат в августе, но всё же это будет закат.

Любая мечта, не опирающаяся на холодные честные цифры есть ни что иное как блажь не сулящая впереди ничего кроме пустой траты времени и сил. Так что, куда бы я не направлялся, какой бы город не встретился мне на моём пути он вряд ли удивит меня, думал я. По небу до самого горизонта протянулась цепь облаков, между которыми святились яркие звёзды. Я решил не давать сомнениям заполнить мою душу уже вкусившую пряного наркотика свободы и настоящих приключений и ещё сильнее нажал на педаль газа. Я вдруг представил себя искателем приключений. Самых настоящих, с опасностями, с трудностями. Эдаким Синдбадом-мореходом. И знаешь, читатель, по-моему, у меня получилось. Эта, на мгновение прикоснувшаяся к моей душе, мечта, даже не сама мечта, а лишь её нежное лёгкое, дыхание, словно сама мечта проплыла где-то совсем рядом, наполнило моё сердце жаждой ехать вперёд, а там будь, что будет.

До реки, которую я увидел с одного из холмов, дорога пролегала по залитому лунным светом полю, больше походившему на прерию. Дорогу с обеих сторон обрамляли высокие ветвистые деревья. Пробивавшийся сквозь левую стену листвы лунный свет приобретал оттенок высокопробного серебра. От этого света, залившего асфальт у меня порой возникало ощущение, что я еду по волшебной дороге из жёлтого кирпича в ожидающий меня где-то чудесный изумрудный город.

Вскоре на горизонте показался плохо определяемый контур какого-то высокого строения. Постепенно строение приняло своё истинное обличие, а именно превратилось в полуразваленную колокольню возле которой высилось несколько полусгнивших бревенчатых домиков. По всей видимости когда-то здесь была небольшая деревенька в десяток другой дворов. Дорога здесь раздваивалась. Один её конец убегал в темнеющую даль и пропадал во мраке на юге, а другой длинной рекой струился по равнине на восток. Я свернул на восток.

По сторонам снова поплыли залитые лунным светом холмы. Я снова предался мыслям о предстоящем мне романтическом вояже. Неизвестно чем бы всё закончилось для меня, впрочем, известно, чем обычно заканчиваются мечты за рулём. Если бы мой Мерседес не налетел, не-то на толстую ветку, не-то на булыжник и меня не тряхнуло так, что я едва не ушибся головой о потолок. Остановив машину, я вылез наружу. В небе словно огромные синие гирлянды светились созвездия. Ветер взъерошил мне волосы. Вязкие глубины фиолетового мрака звали погрузиться в них сотнями птичьих голосов. Пряные ароматы дразнили, протекая мимо в потоках тёплого воздуха. Мимо пронеслась пара летучих мышей. Несмотря на то, что ушибленная голова болела, я всё же был благодарен этой неожиданной встряске, поскольку если бы не она, всё могло кончится гораздо плачевнее. Признаться, предавшись размышлениям я в какой-то момент утратил контроль за дорогой. Очевидно сказывалось долгое отсутствие практики. Впредь надо быть по внимательней.

Остановив машину я вылез наружу. Первым делом я осмотрел автомобиль. Машина была в полном порядке. Оглянувшись на дорогу, я попробовал найти взглядом тот предмет на дороге на который налетел мой автомобиль, но ничего не увидел.

– Странно, подумал я.

В воздухе меж тем уже появилась прохлада приближающейся полночи. Я стоял посреди ночной дороги совершенно один. Я решил немного отдохнуть и дать отдохнуть моему недавно обретённому железному другу.

Сойдя с дороги, я опустился в траву и прислушался. Слышался шум ветра в высоких травах, с неба взирала похожая на мятое блюдо Луна. Одним словом, вокруг царила идиллия, и тишина, прерываемая изредка не громкими птичьим голосами и всё вокруг приглашало меня влиться в эту гармонию. Но мной овладело внезапно какое-то странное чувство.

Мне вдруг отчётливо стало ясно, что здесь, именно здесь, что-то должно для меня начаться и вместе с тем здесь же что-то должно закончиться навсегда. Я не мог себе объяснить, чем именно моя душа обязана этому месту посреди моей северной унылой родины, месту, в котором я никогда прежде не был, моя память и мой опыт ясно свидетельствовали мне об этом. И вместе с тем было чувство что я как раз нигде кроме как здесь и не бывал никогда. Словно и моя московская жизнь и всё чем наполнена моя память, всё, что я принёс с собой к этому месту было если не краденным, то как бы не на полном основании моим.

Я прошу тебя, читатель, проявить терпение и понимание к моим попыткам объяснить моё тогдашнее состояние. Ибо это задача отнюдь не лёгкая. Я как будто внезапно осознал, что всему своему опыту я был не вполне хозяином, а лишь временным пользователем. Не знаю понятно ли я объяснил. Моё тогдашнее состояние должно быть мог бы понять ребёнок-сирота, взятый на выходные кем-то из педагогов домой и тем самым ненадолго погружённый в иллюзию счастливой семейной жизни, иллюзию, каждая секунда пребывания в которой отравлена осознанием того, что совсем рядом проходит граница с реальностью, которая рано или поздно вступит в свои права.

Тогда, сидя в высокой траве у ночной дороги, помнится, я приписал все эти ощущения пережитым за последний день волнениям и остаткам не выветрившегося из крови алкоголя.

Вскоре поднявшись с земли, я отряхнулся, вернулся к машине и продолжил свой путь.

Дорога убегала в даль среди залитых лунным светом бескрайних полей. Мой Мерседес легко катился по ней вперёд. В салоне было свежо. Я хотел включить радио, но оно не работало. Я посмотрел на часы они показывали без трёх минут полночь.

Вскоре в дали показался мост через реку. В свете молодой луны мост напоминал въезд в средневековую крепость, хотя вместо старинных башен и крепостной стены или чему там по списку полагается иметь средневековому замку, на противоположном берегу маячили трущобы среднестатистического полуживого российского провинциального городка. Я остановился, включил в салоне свет и достав из бардачка атлас сверился. Мой атлас ничего не сообщал об этом городе. Это было странно, но самое странное заключалось в том, что я не смог как ни старался найти дорогу, по которой я ехал.

Странно, думал я. В прочем причина могла заключатся и в том, что атлас мой был издан раньше, чем была проложена эта дорога. Да, всё могло бы быть и так. Но город то в любом случае, не мог в атласе отсутствовать. Странно. До ближайшего города согласно моему атласу мне было ещё довольно далеко.

Я сложил атлас и убирал его в бардачок.

Ладно, подумал я, поворачивая ключ зажигания, встречу кого-нибудь спрошу, что к чему.

Въехав в городок, я остановил машину у старого приземистого строения непонятного назначения, выключил фары и вышел наружу. Вокруг царила промозглая глухая ночь. Холодный ночной ветер продувал улицу таща за собой клочья белого тумана. Я огляделся по сторонам.