Чтение онлайн

В одном из них за небольшим столиком сидели двое. Молодой человек оставил в гардеробе свой олдскульный пиджак с подогревом и теперь был в нейтральной белой рубашке. Девушка была одета в тёмно-красный обтягивающий костюм, который не предполагал под собой других вещей гардероба, кроме нижнего белья, а потому верхней одеждой не считался.

– Да, заварили вы кашу… как думаешь, пойдёт на это правительство? Это ведь всё-таки международные отношения.

– В этой стране с определённого момента граждане стали принимать решение, что и как делать!

– Да-да! – Лера почему-то лукаво посмотрела на него. – Хочешь сказать, что это всё не зря?

Она захотела что-то показать ему на встроенной в стол панели, но даже на секунду возникший на экране личный профайл заставил Даниила Морякова широко открыть от удивления глаза и всплеснуть руками.

– Ничего себе у тебя социальный рейтинг! Ты Мать Тереза, что ли?

– Почти, – она с упоением сделала первый глоток ледяного брюта и продолжила троллить. – Не под стать вам, политикам!

– Я не политик!

– Ой да ладно врать-то!

– Стой! Не хочу об этом говорить. Расскажи, расскажи о себе.

– Ну… Я биолог, инженер… короче, смесь всего этого, – Лера достала из кармана маленький блестящий контейнер с крохотным зелёным листочком логотипа. – Узнаёшь?

– Конечно!

Не узнать логотип «САНЭКО» было трудно, потому что споры о нём не утихали уже больше десяти лет. Зелёный листочек обманывал экологичностью, но, фактически, за ним стояла нефтянка. И хотя надо отдать им должное – за столь короткий срок эта компания стала одним из мировых лидеров в производстве «умных» лекарств, углеводородное лобби проводило модернизацию базовых производств непозволительно медленно, сопротивляясь всеми своими мазутными конечностями. За это Фонд их открыто недолюбливал.

– Значит, на нефтянку работаешь?

Видя, что собеседник недовольно поморщился, Лера предпочла поскорее реабилитироваться и как можно более расслабленно и широко взмахнула рукой, так что их подвешенный плетёный кокон зашатался и слегка прокрутился вокруг своей оси.

– Ладно-ладно! Не распространяй на меня вашу вражду. Я работаю на последнем уровне этой технологической цепочки и именно над теми идеями, которыми вы всех заразили в своём фонде. Над будущим!

Белая рубашка напротив в довольстве выпятила грудную клетку.

– Хорошо, – он выдохнул, – давай дальше! Чем ты заслужила свои 9.8, с которыми, как я помню, можно беспрепятственно входить к чиновникам любого ранга?

– Кроме двух протокольных.

– Да, кроме них.

– Это всё из-за… Хотя нет, здесь, конечно же «благодаря». Но почему-то оно не встаёт в конструкцию предложения. Пусть будет "из-за" – видимо, наши мудрые предки считали такую оценку, такое признание, бременем… В общем, это из-за моей дочки.

– Ты замужем?

– Нет, что ты! Рано ещё! – Лера рассмеялась, но тут же, подозревая различные неприятные мысли про себя в голове собеседника, посмотрела на него. – Она у меня приёмыш!

Даниил ответил одобрительным взглядом, и её сомнения развеялись сами собой.

– Ты же знаешь про зарегистрированный скачок числа… ну, необычных людей. Очень похоже, что мозг человека в определённый момент, лет двадцать пять – тридцать назад, действительно, перестал справляться с новыми объёмами информации, успевать всё осмысливать и осознавать себя в мире, меняющемся с дикой скоростью. Как это желание «закрыться в домике» передалось с генами родителей – не знаю! – Лера изобразила руками крышу над головой, снова слегка раскачав кокон. – Но факт налицо! Моё солнышко, она такая же. Индиго, если говорить псевдонаучными терминами.

– А я, как ты знаешь, один… – произнёс он грустно.

Их тайное убежище немного развернулось, открыв Морякову возможность отстранённо взглянуть куда-то вдаль за её спиной сквозь окно атриума. Не выдержав, Лера обернулась, но практически сразу озарённо повернула голову обратно.

– Думаешь об отце?

– Да, там тогда это случилось, – сказал он с грустью и указал пальцем, а потом запрокинул голову и тем же пальцем ткнул в ожоги на шее. – Кто же знал, что всё так обернётся и я тебя двадцать два года не увижу! Я ведь мелким пацаном был, а с того вечера, после твоего поцелуя обрёл крылья и ничего не боялся! Но жизнь оказалась гораздо более интересной попутчицей.

Лера задумчиво несколько раз провела подушечкой пальца по стеклянному ободку бокала, а затем придвинулась ближе, взяла его за руку и посмотрела в глаза:

– Хочешь повторим?!

Настало время рассказать, что, собственно, произошло и что поменялось в стране со времени их школьного поцелуя. А произошло много прелюбопытного.

Убийство нового президента Андрея Морякова всколыхнуло, подействовало отрезвляюще на все пласты общества. И хотя властные круги попытались вернуть потерянный административный контроль, их планам не суждено было сбыться – почувствовавший справедливость и главенство закона электорат сам нашёл достойных, по его мнению, продолжить начатое.

Полгода шаткое равновесие удавалось держать. Возможно, благодаря тому, что команда почившего президента с утроенными силами принялась реализовывать задуманное, не давая народу усомниться в выбранной линии. Военные и полиция – основа бывшей государственной машины – старательно сливались с населением, демонстративно показывая, что они такие же граждане, а их служба – это просто работа. Ничего личного. Через шесть месяцев страна обрела нового достойного лидера.

Новый глава государства – выдающийся хирург, привыкший проводить двенадцатичасовые операции, столкнулся с задачами, которые потребовали ещё большего времени и усилий. Необходимо было исполнить обещанное избирателям, «вырезать по живому» из тела государства несколько закоренелых, тяжелооперабельных образований. Незнакомая, неподъёмная ноша.

Вот тут-то и настал час Елизаветы Моряковой. Бог знает, каких усилий ей это стоило, но, оправившись от горя и иссушив океаны слёз, она бросила клич и основала в память о муже новую организацию.

«Фонд» – это первое слово было написано на табличке у входа блестящими заглавными буквами и довольно скоро стало именем нарицательным.

Под его крылом за круглым столом собрались двадцать пять откликнувшихся лучших, способных видеть будущее либо по крайней мере так считавших умов из разных отраслей. Профессоры, опытные управленцы, финансисты, пара digital officers, промышленники, методолог, безопасник и один планировавший в случае чего организовать всю эту ватагу социальный инженер поначалу со скепсисом смотрели друг на друга, открывали ноутбуки, поправляли очки и выходили покурить, но на следующий день всё-таки снова стянулись в старый особняк.

На третий день, после споров и сомнений, показавших, что некоторые участники осознали и приняли свою миссию, секретарь сделал в пустую книгу, спешно купленную в ближайшем магазине подарков, первую надпись: «Для наших детей». Этот девиз – принцип, базовый пункт собственной конституции – участники решили поставить во главу всего, что бы они ни делали в сих стенах. Так родилась легенда.

Фондовики не претендовали на должности и бюджеты, они решили заняться конкретными прикладными задачами, касающимися качества жизни всех граждан страны, и довольно скоро мнение этого сообщества приобрело столь значительный вес, что стало восприниматься как программные вехи, этакие «майские указы», но только основанные на всесторонней и объективной оценке.