Олени не придут
Шрифт:
Через семь месяцев фонду удалось сделать то, что уже давно не получалось у власти. Описав главные язвы на теле страны, его участники составили список приоритетных задач. Затем разработали взвешенный roadmap для решения первых из них. При этом учитывали не только законы, ответственность и финансирование, но главное – вовлечённость граждан и интересы реального сектора экономики. Спустя два месяца жарких дебатов и обмороков Елизаветы Моряковой, под давлением общества план был одобрен всё ещё страдающей от бюрократических привычек государственной машиной, и шестерёнки закрутились.
«Лес+» – говорил пункт номер один. Не через пять лет, не через три года, а здесь и сейчас «зелёных лёгких» должно становиться больше! Уже через месяц при поддержке ассоциации AI была введена в строй система спутникового мониторинга, которую ответственно-безответственное ведомство двадцать лет не могло, а скорее, не желало запускать. Через два с половиной месяца были аннулированы все внутренние и международные соглашения на вырубку, введён новый стандарт договоров, предусматривавший посадку пяти новых деревьев за каждое спиленное, и восьмилетний переходный период, после которого заниматься заготовкой смогли бы только компании, заранее обеспечившие себя кратным количеством уже подросших деревьев. Народ воспринял всё это с явным воодушевлением, и в рамках всероссийской акции за два дня высадил более 290 млн саженцев – по удвоенной численности населения.
Как предсказывали эксперты и моделирование фонда, не оправдались опасения за будущее заготавливающей и перерабатывающей промышленности. Для отрасли была разработана простая и понятная стратегия с государственной поддержкой сверхглубокой переработки и безвозмездным предоставлением земель для высадки, так что подавляющее большинство предприятий, воспользовавшихся ею, не без ломки, но трансформировались. Для многих лесопилок почему-то стало неожиданностью, что с вырубкой способна справляться одна машина, а на ветках и опилках можно неплохо зарабатывать.
Конечно, сопротивление было. Через полгода стену жёлтого особняка украсили светящейся памятной панелью со сменяющимися фото первого участника совета, в знак устрашения получившего пять быстрых пуль на парковке собственного дома после того, как он отвёл двойню в детский сад. Фонд воспринял это событие мужественно, как вызов.
«Мусор*0» – вторая язва тоже относилась к сфере экологии, но выходила далеко за её рамки. Нужно было взрастить потребность, ответственность в сознании граждан, и фонд занял жёсткую позицию, решив осуществить это в одном поколении. Пропаганда раздельного сбора, скорый мораторий на полигонное захоронение отходов, вывод из обихода токсичных и плохо разлагаемых материалов, 100%-ная переработка – для этого на базе фонда был организован проектный центр, некоммерческая саморегулируемая организация, ответственная за доступ на российский рынок всех передовых мировых мусорных технологий. Это и выстрелило: десятки стартапов и умудрённых опытом осторожных компаний-мастодонтов, получив поддержку государства и полный карт-бланш, распугав мусорных чаек, ринулись осваивать огромный реальный рынок размером с одну шестую суши и вскоре образовали несколько технологических симбиозов с удивительными показателями. Биоразлагаемые материалы, роботизированная сортировка, новые способы переработки и виды вторсырья, экологичные производства новых материалов, заточенные исключительно под это вторсырьё…
Через несколько лет страна начала поставлять технологии за рубеж, а через семнадцать – к моменту, когда совет фонда поставил на пожелтевшем листе Книги двадцать пять подписей в знак удовлетворённости от проделанной работы, – стала одним из мировых лидеров по переработке отходов.
Дальше последовала полная социальная адаптация людей с повышенными потребностями и социальная реабилитация осуждённых. В свою очередь, урбанистическое направление запустило программу трёхкратного уменьшения плотности застройки – не расселения жителей по деревням (Фонд как раз высказывался за расширение девственных лесов), а размазывания городов по территории для создания более комфортной среды обитания и уменьшения непродуктивных временных затрат на передвижение и стояние в пробках.
Программа очень удачно легла на концепцию Smart City. Оказалось, что достаточно снизить стоимость участков под такие промышленно-жилые проекты и с помощью рекламы ввести моду на близкие к земле этажи – частную и горизонтальную «сингапурскую» застройку, – и эти процессы на фоне благоприятной окружающей среды и всё большего проникновения удалённой работы начнут проходить абсолютно естественно. Проблемой стала хозяйская психология мэров небольших городов, в основном требовавшая осознания своего городка концентрированным центром чего-либо, но и её победили, введя в законодательство новую структуру органов самоуправления в таких конгломератах небольших по населению, но полностью равноправных территорий.
Через пару лет Елизавета Морякова запустила собственную глобальную инициативу «СемьЯ». Абсолютно не религиозный проект не спонсировал рождаемость, не предлагал деньги в обмен на ребенка. Его задачей было создать такую среду, в которой любой родитель был бы уверен в будущем своих детей, как и в том, что посаженное в неё семя прорастёт и даст плоды. Эта цель, помноженная на жизненную энергию Елизаветы, в итоге оказалась катализатором для всего социального блока: здравоохранения, образования, самореализации, культуры, туризма…
Вскоре в программу «постучалась» полиция, пожелавшая трансформировать систему работы с трудными подростками. Инициативная группа кумиров молодёжи – музыкантов, инфлюенсеров, блогеров и киберспортсменов – взялась за антинаркотическую пропаганду, практически сразу найдя общий язык с правоохранителями, с которыми они тут же придумали несколько интересных совместных ходов.
Надо сказать, что этими и многими другими внутренними направлениями параллельно успешно занималось само обновлённое правительство. Судебная система, безопасность, борьба с наркотиками, наука, транспорт развивались и улучшались естественно, так как с исчезновением повсеместной коррупции к людям вернулось чувство справедливости, а за ним – ответственность за своё дело. Все эти направления пересекались и взаимно дополняли инициативы Фонда.
Спустя девятнадцать лет экономика страны почти полностью перестроилась, семнадцать страниц Книги были засвидетельствованы подписями Совета, а стену жёлтого особняка украсило тринадцатое табло скорби. С потерями пережившая вторую пандемию, с повреждёнными лёгкими, измождённая и доведённая до хронического недомогания Елизавета Морякова отстранилась от работы и передала дела Фонда в руки тридцатилетнего сына Даниила. К тому времени он уже получил блестящее образование, имел опыт руководства инициативами Фонда и сформировал своё – довольно радикальное – видение будущего.
Глава 3
Отгремел Новый год. Держа дочь за руку, Лера аккуратно обошла огромный двухуровневый пентхаус, показывая той каждый уголок, каждую деталь нового незнакомого дома. На это ушло больше двух часов.
– Господи! – она растянулась на стеклянной поверхности кухонного островка так, что даже свесила ладонь и фривольно коснулась пальцами бедра Даниила, сидевшего на противоположной стороне. – Иногда это просто вымораживает!
– Ну вы же не каждый день переезжаете, – ответил он, протянув ей отрезанный кусок яблока.
– Знаешь, раньше она воспринимала абсолютно всё в штыки. Что-то новое – закрылась. Не нравится – закрылась. Боится – закрылась. Рада – закрылась от самой себя и реакции со стороны, – Лера выпрямилась и взяла яблоко и нож из рук мужчины. – Но сейчас стало легче. Мне кажется, что она частично ориентируется на меня. Авторитет, что ли, заработала…
– Это любовь.
– Хорошо бы! – она обернулась и посмотрела на противоположную сторону, где в самом конце 270-градусного остекления осталась чем-то заинтересованная Мэй. – Вот и к тебе довольно быстро привыкла.