Олени не придут
Шрифт:
– Так получилось, что наша страна обладает самыми большими в мире запасами полезных ископаемых, до сих пор обладает! Углеводороды, минералы, руда, вода. Это и наше достояние, как говорилось в одной старомодной рекламе, «достояние каждого из нас», – он поднял бутылку на всеобщее обозрение и обвёл рукой камеры, словно указав на каждого телезрителя лично, – и наш крест!
Что мы делали весь последний век? Мы безостановочно использовали все ресурсы для удовлетворения бытовых потребностей. Экономика потребления говорила нам, что ради красивой упаковки можно срубить дерево или выкопать карьер, разрушить природную экосистему на квадратном километре. В результате и все эти шрамы на коже нашей планеты, и всё более осязаемый дефицит ресурсов.
Сейчас, когда ещё не заросли проплешины от произведенных двадцать лет назад варварских вырубок в сибирской тайге, мы хотим – мы должны эту ситуацию поменять! Я очень рад, что та инициатива, о которой я буду говорить, исходит от представителей промышленности в совете Фонда, от предприятий, которые технологически и морально доросли до того, чтобы взять на себя новую ношу. Я благодарен госпоже президенту и господину премьер-министру за то, что они выслушали и как минимум не отвергли нашу позицию. Итак…
Даниил Моряков снова высоко поднял голову. Три сотни глаз из зала смотрели только на него, но он искал глаза любимой, и, когда наконец встретился с ними, все его сомнения и страхи пропали полностью.
– SmartContract – наш новый проект впервые в истории Фонда напрямую связан с внешней экономикой и политикой. Наша страна, как один из лидеров по экологичности и глубине переработки, готова задать новый стандарт для всего остального мира! Я, мы, Фонд предлагаем разрешить использовать национальные ресурсы только для проектов, двигающих человечество вперёд, – для космоса, науки, медицины… И только для производств с подтверждённым самым высоким классом экологичности А++! Всё! Ни для каких других целей полезные ископаемые нашей родины добываться, продаваться и использоваться не должны!
Зал пришёл в движение. Люди стали шушукаться, переговариваться, спорить, пока наконец не поднялся министр природных ресурсов и промышленности. Только когорта роботов-операторов стояла не шелохнувшись.
– Что вы имеете в виду под словами «не должны»?
– Полный запрет. Как внутри страны, так и в экспорте.
– Вот так на корню вырезать половину, а то и больше, экспортных доходов бюджета?! – резко вскочила сидящая рядом министр экономики. – Вы хоть представляете себе масштаб последствий?!
– Елена Викторовна, проект разрабатывали десятки лучших специалистов в своих областях, включая представителей вашего министерства, – Даниил обвёл рукой знакомые лица в зале. – Смею вас заверить, что мы все эти аспекты детально рассмотрели. Сокращение объёмов добычи, пересмотр долгосрочных контрактов на поставку, шок для бирж… Согласно моделированию, падение экспортных доходов полностью компенсируется в горизонте пяти лет.
– У этого экономического стресса есть все шансы перерасти в депрессию!
– Елена Викторовна! – более требовательно посмотрел на неё Моряков. – Мы всё рассчитали, и через десять минут на сайте Фонда появится во-о-от такой, – он раскинул руки, будто старый рыбак, гордящийся уловом, – красный баннер, перейдя по которому, любой гражданин этой страны сможет лично ознакомиться с текстом проекта и сформировать своё собственное мнение.
Услышав это, ответственный за сайты Фонда фрилансер Матвей, беззаботно снимавший с окон дома новогоднюю иллюминацию, бросился к ближайшей интерактивной панели и стал судорожно верстать большой красный баннер, которого, конечно же, пока что не было и в помине.
– В конечном счёте в нашей стране именно граждане принимают решения! – закончил Даниил.
– Хорошо, – сказала министр, не желая на фоне бесспорного тезиса вступать в открытый конфликт со столь влиятельной и уважаемой организацией. Садясь, она только прошептала так, чтобы услышали ближайшие коллеги: – Помоги нам Господь!
В зале снова начался гвалт, но поднявшаяся голограмма госпожи президента заставила тишину вернуться под его своды.
– Даниил Андреевич, мы с вами обсуждали, что у этой инициативы есть множество рисков. И, скорее, не для внутреннего рынка – предприятия у нас подготовленные, а вторсырья для, как вы говорите, «потребительских производств» хватит на сотню лет вперёд, даже при текущей 95%-ной переработке отходов. Меня больше всего смущают внешние поставки.
– Понимаю, – обменялся с ней взглядами Моряков, поблагодарив за правильную дружественную подводку. – Мы планируем выпустить на биржи новый вид контрактов. Задать новый стандарт – договоры, поставляемые по которым ресурсы могут использоваться только надлежащим образом.
– Чтобы это случилось, – покачала она головой, – нам нужна мировая поддержка – потребители, единомышленники. Вы, ваше прогнозирование, боюсь, здесь бессильны.
– Я искренне верю, что нас поддержат европейские и азиатские страны, которые, как и мы, находятся в числе лидеров. У них, как и у нас, есть чёткий запрос на подобные проекты от общества.
Голограмма госпожи президента задумчиво полистала что-то на пустом столе, повторяя действия находящейся где-то далеко хозяйки.
– Формат?
– Референдум, конечно же! Мы за то, чтобы не откладывать дело в долгий ящик и провести его уже в апреле!
Глава 5
Утреннее Средиземноморье наползало из залива на берег лёгким солоноватым туманом, который забирался под каждую складку кашемирового пледа. Это была одна из вещей, ценность которых Джанфранко Бести осознал только с появившимся к пятидесяти годам ревматизмом. Следуя так и не искоренённой привычке, доставшейся по наследству от семи живших на побережье поколений, он с наслаждением воевал с туманом, выпуская навстречу густые кольца аристократичного дыма.
Ветра не было. Тростники и древние оливы виллы стояли не шелохнувшись, только пара прогуливающихся по берегу краснозобых гагар привносила в картину хоть какое-то движение.
Она подошла незаметно сзади, поставила две чашки свежезаваренного кофе на столик и, положив подбородок на изголовье шезлонга, обвила его шею ещё теплыми ладонями. Пышные, теперь уже не совсем натурально-рыжие кудри скатились по выбритой голове, по вискам и щекам мужа, принеся, как всегда, какое-то неестественное умиротворение и комфорт. Он запрокинул голову для поцелуя и, держа её за руку, галантно проводил любимую на соседнее кресло.
– Как спала, дорогая?
– Отлично, спасибо! А ты?
– Ничего.
Исполнив ритуал, она стала так же умиротворённо и безмолвно смотреть на окутанный дымкой залив. Давно угасла страсть в их отношениях. Была поначалу, но последние пятнадцать лет его карьеры с постоянными отсутствиями заглушили искру. Семейная жизнь шла по накатанной. Тем немногим, что связывало их, были, на удивление, обсуждения и обмен мнениями об общественном устройстве, о политике. Мари была гласом народа, свободных СМИ и мнений. Он представлял сторону государства и приближённых компаний. И в спорах их, в этой игре, рождалась истина, которая не раз выручала обоих на профессиональном поприще.