Чтение онлайн

Сергей кивнул, но по его лицу было видно, что новости ему не понравились.

— А ещё что?

Я глубоко вздохнул:

— Была маленькая проблема в небе.

— Какая ещё проблема?

— Зеро, — коротко ответил я.

Добролюбов прищурился:

— Какого чёрта он там делал?

— Того же хотел спросить. Видимо, залетел случайно, но за нами увязался.

Кейдзо выдохнул, его взгляд на мгновение потемнел.

— Вы же в порядке? — продолжил расспрашивать опер.

— Да. Кузнечиков — красава, вывел нас из-под огня. Я уж думал, что амба. Но… По-2, конечно, не истребитель, но увернуться смогли. Я ему пару раз из пулемёта по хвосту щёлкнул.

Добролюбов хмыкнул одобрительно:

— Повезло.

— Да не то слово, — согласился я. — Но если такие «гости» начнут появляться чаще, придётся крепко подумать, какого чёрта они тут забыли, в нашем тылу.

Сергей задумался, но тему развивать не стал. То ли японца постеснялся, то ли ещё что. Я так понял за время нашего общения, что у оперов, — настоящих, а не шаромыжников, только и думающих, с кого бы взятку пожирнее поиметь, — иной склад ума, чем у обычного человека. Наверное, как у Шерлока Холмса. Видят детали, которые простому человеку незаметны. Вот чего такого: Зеро полетал? Но есть над чем задуматься, и Добролюбов так и сделал.

— Ладно, по коням. Времени нет. Пешком так пешком, раз мост не нашли. Кейдзо, готовь карту, — сказал наш командир. — Думаю, технику оставим здесь. Отгоним в сторону, чтобы никому не мешала. Водителя «студера» оставим в качестве охранения.

Я согласился. Почему нет? Водитель нам «достался» ещё с того момента, как мы выехали в Хабаровск, и явно тяготился этой командировкой. Пусть придёт в себя. Кейдзо кивнул и направился к машине. Я же ещё раз оглянулся на По-2, стоящий у ангара, и вздохнул.

— Эх, старушка. Спасибо тебе, что держалась.

Добролюбов посмотрел на меня.

— Что-то не так?

— Всё в порядке, — ответил я. — Просто эта война снова напомнила, насколько тонка грань между жизнью и смертью.

Я быстро привёл себя в порядок, не забыв бросить на кресло лётный шлем (вообще-то жутко хотелось оставить его себе на память о первом, а может единственном полёте на По-2, но постеснялся). Мы собрались втроём у капота «виллиса». Я разложил карту, которую китайский хозяин типографии выдал нам с таким трудом. Пометки, сделанные в полёте, выглядели не особенно аккуратно, но для нас это было куда важнее, чем просто предположения. По крайней мере, теперь понятно хотя бы, в каком направлении двигаться.

— Вот, — я указал карандашом на точку на юго-юго-западе от Мишаня. — Это то место, где, как мне показалось, ещё можно найти следы железной дороги.

Добролюбов наклонился ближе, вглядываясь в карту.

— Не так уж и далеко от Эрренбана, — заметил Кейдзо, ткнув на населённый пункт и прочитав его название.

— Название-то какое, — проворчал я, разглядывая шрифт. — Некитайское явно.

Опер пожал плечом. Мол, да какая разница? Нам туда всё равно не надо.

— Слушай, Алексей, а что лётчик говорил о районе? Ну, в целом?

— Тайга и поля, — ответил я. — Указал, что, возможно, в том месте было депо или какой-то пункт погрузки. Может, это и стало причиной, почему там мост и дорога пропали с карты. Ты лучше сюда посмотри, — я провёл карандашом прямую линию от точки, которая нас заинтересовала, на восток. Там расположилось приграничное озеро Ханка, на восточной стороне которого уже была территория СССР. — Мне кажется, ту дорогу построили до озера, чтобы там быстро пересесть на катер и переправиться на наш берег.

— В таком случае им было проще дорогу проложить. Зачем с «железкой» заморачиваться? — спросил недоверчиво Добролюбов.

— Да кто ж их знает? Может, рассчитывали на выгодную торговлю с Союзом, — заметил я. — Теперь уже и не узнаем.

— Ну, узнать-то можно, только придётся заводить знакомства в Эрренбане, а у меня там никого нет, — заметил Кейдзо.

— На это нет времени, — коротко подвёл черту опер. — Выдвигаемся. Судя по карте, до Эрренбана ведёт просёлочная дорога. Вот тут пересекает реку. Наверное, там тоже мост. Хотя скорее переправа.

Добролюбов постучал по капоту машины кулаком, словно принимая решение.

— Что ж, туда и отправимся.

Кейдзо кивнул:

— Это может быть опасно. В том районе могли остаться японские подразделения или даже местные коллаборационисты.

— Будь уверен, мы готовы, — сухо ответил я и ещё раз ткнул карандашом в точку на карте, чувствуя, как приходит напряжённое предвкушение. Поездка не обещала быть лёгкой, но она могла дать ответы на многие вопросы.

— По машинам, — сказал командир, складывая карту. — Если повезёт, к закату будем на месте.

Моторы заурчали, мы тронулись в путь.

Мы двигались через размытые дождями просёлочные дороги, постоянно петляя между перелесками и редкими деревнями. Тайга становилась всё плотнее, словно скрывая следы, которые могли бы привести нас к цели. Время от времени попадались заброшенные окопы и остатки японской техники, напоминая о недавних боях. К счастью, нашего тяжёлого вооружения практически не встречалось. Разве что пара сгоревших «тридцатьчетвёрок» и один мощный ИС-2. Судя по разрушениям, на танки напали смертники. В одном месте я даже рассмотрел останки одного безумца, висящие на ветвях.

Добролюбов сидел рядом, держа карту на коленях. Время от времени он прищуривался, сверяясь с направлением. Кейдзо, молчаливо устроившийся на заднем сиденье, внимательно всматривался в окрестности, словно ожидая чего-то. Вероятно, думал о том, что местные просторы кишмя кишат камикадзе.

— Не нравится мне этот участок, — пробормотал Добролюбов, указывая вперёд.

Впереди через ручей лежал старый деревянный мост. Настил выглядел ненадёжно: доски кое-где прогнили, а опоры слегка перекосило. Я сбросил скорость и остановил машину перед переправой.

— Надо проверить, — предложил я, выходя из виллиса.

Сергей подошёл первым, постучал сапогом по мосту, затем с сомнением осмотрел его со всех сторон.

— Легковушка, может, и пройдёт, если повезёт, — задумчиво сказал он.

— А если не повезёт? — уточнил я, оглядывая нашу технику. Студер с почти полной загрузкой весит под шесть тонн.

— Тогда вытаскивать её будем из ручья, — буркнул Сергей, нахмурившись.

— Грузовик тоже будем на руках выносить? — хмыкнул я, но опер мой юмор не оценил.