Чтение онлайн

Подумай: бесчеловечность нынешних психологических пыток в ожидании казни сродни средневековой инквизиции и “испанскому сапожку”!

Да-да-да, они преступники, убийцы, маньяки… Но мы-то – нормальные, совестливые и милосердные люди! Насилие рождает только насилие. От нашей жестокости преступник мягче и лучше никогда не станет!

Во Франции последнюю голову (Хамида Джандуби) отрубили гильотиной в 1977-м, а смертную казнь отменили только в 1981-м, в России последним расстреляли серийного убийцу Сергея Головкина в 1996-м.

Это не значит, что мы можем сидеть сложа руки! Надо требовать отмены смертной казни в мировом масштабе, а в странах, где она существует – облегчать страдания тех, кто ее ожидает.

…Да, я состою в нескольких организациях в защиту прав заключенных, борюсь как умею, участвую в демонстрациях, пишу петиции, статьи, работаю над книгой.

Златочка, если бы люди жили по Закону Любви, а не по законам джунглей, не было бы тюрем и казней. Надо бескорыстно и искренне следовать по пути любви к ближнему, не иметь злых умыслов, жертвовать собой ради облегчения страданий другого.

…Я уверена, Бог позволяет и принимает такую благотворительность. Злата, послушай, наша чувственность – от Природы и от Бога, она естественна, притягательна, волнующа и физически необходима. Это чистое, совершенное духовное творение. Скрывать, подавлять его в себе или в других – противно человеческой и Божественной Природе.

…Добровольные отношения между совершеннолетними людьми – естественны, они допускаются обществом, разрешаются Писанием и другими священными книгами. Духовный экстаз и физический оргазм едины, они – высочайшее чувствование нашей жизни, две половинки одного целого – нашей души!

…Стараюсь в меру моих сил… Из цивилизованных стран наибольшее количество смертников, ждущих казни, в Соединенных Штатах, поэтому поехала туда. Конечно, непросто…

Ты с ума сошла! В одиночку такие вопросы не решить! Пока что добились разрешения только в одном штате, в Луизиане. …В виде эксперимента провели два сеанса в федеральной тюрьме для военных преступников в Канзасе. Да, по тюрьмам изучаю географию… Во Флориде тоже имеется, но пока шансов нет… Здесь каждый штат как отдельное государство, со своими законами, традициями, спецификой.

Женщины-смертницы, конечно, есть, содержатся в отдельных пенитенциарных учреждениях… Нет, меня на них не хватает: могу только то, что могу. Сочувствую безгранично, пишу, митингую, но мне приезжать к ним бессмысленно, будет пустая трата сил и денег: для них требуется своя специфика – ярко выраженная мужская или Людкина, а с этим, ох, как сложно! И со стороны тюремного начальства препон хватает… Больше, чем в мужских тюрьмах.

Извини, Злата, по городскому звонят… Наберу тебе чуть позже.

* * *

– Спасибо, мэм, что согласились со мной пообедать, – Джозеф говорил торжественно и грустно. – Моя последняя еда в этой жизни…

На металлическом столе без скатерти лежали два пластиковых прибора в упаковке, в круглой миске – салат Цезарь, к нему виноградный уксус и оливковое масло, в кастрюльке дымился суп из мидий, на спиртовке тушилось мясо с креольскими специями, на десерт – яблочный пирог со взбитыми сливками, в термосе – кофе, в ведерке со льдом – бутылка темного пива Гиннесс для Джозефа и минеральная вода Перье для Оленьки.

Начали с салата. Аппетит у Джозефа, несмотря на приближающуюся казнь, не пропал. Рыбацкая похлебка с кукурузным хлебом была, конечно, не марсельский буйабес, но вполне сносная, правда, Джозефу не понравилась, сказал, что он готовил намного лучше.

С мясом пришлось немного подождать, пока оно “отдыхало” после готовки, накрытое белым полотенцем.

Джозеф отхлебывал пиво из горлышка, Оленька налила себе Перье в бумажный стаканчик.

– Странно, что Вам разрешили отобедать со мной: не по правилам протокола…

– Кое-что изменилось в последнее время: международная общественность борется за более гуманные формы и методы содержания заключенных.

– Для меня Ваш визит, мэм, и эта трапеза – знак с небес.

Он аккуратно разложил по тарелкам мясо с подливой. Запах щекотал ноздри и вызывал прилив аппетита. С ново-орлеанским блюдом справились быстро, улыбнулись друг другу и, довольные, откинулись на спинки стульев. Под массивным Джозефом стул жалобно скрипнул.

– Эх, сигарету бы, – вздохнул Джозеф, – может перед казнью смогу покурить. Я слышал, в некоторых тюрьмах дают марихуану, чтобы человек не паниковал в последнюю минуту.

Тема предстоящей казни в разговоре не поднималась, но ее призрак стоял, вернее, сидел вместе с ними за столом.

– У Вас, мэм, был кто-то осужден или Вы… потеряли кого-то?

– Нет, но вопрос милосердия мне всегда был очень близок. Я много помогала знакомым и незнакомым людям, больным, несчастным, финансово поддерживала девочку в Танзании до ее поступления во французский университет, работала в благотворительных организациях, консультировала по телефону юных забеременевших девушек…

Джозеф разлил кофе, пододвинул Оленьке тарелку с яблочным пирогом, щедром выдавил на него взбитые сливки из баллончика:

– А… что Вас привело сюда?

– Стремление помочь таким как Вы перейти в иной мир с достоинством, без злобы и с добротой в душе…

– Вы помогаете убийцам, насильникам, государственным и военным преступникам?

– Да. Все они – люди, которые нуждаются в сострадании и утешении.

Джозеф задумался:

– Способ Вашей помощи, мэм, э-э-э… довольной своеобразный.

Оленьке приходилось отвечать на подобные вопросы:

– Я прихожу, когда приговоренные отказываются встретиться со священником, не хотят говорить с ним перед смертью. При этом им все равно требуется кто-то, кому они могут довериться. Помогаю по-своему…

Недавно Оленька встречалась с серийным убийцей, который похищал детей, прятал их в подвале своего дома в респектабельном тихом районе, долго пытал, насиловал, убивал, готовил себе еду из несчастных и поглощал ее на глазах других похищенных детей.