Чтение онлайн

Держа топор в руке, Барс вошел в юрту, вытирая ноги о небольшое тряпье. Замечая эджи, он с нескрываемым интересом приблизился к нему, но почти сразу был остановлен вытянутой рукой. Кан ощутил присутствие каин ини 14 из—за сильного запаха. Подняв тяжелый взгляд, кам старался быть как можно серьезнее, но лицо его каин ини, загрязненное кровью, заставляло терять самообладание.

– Барс, сингиль 15 много раз просила тебя умываться и только потом возвращаться в дом.

– Я услышал от ата, что эджи решил вернуться рано. Как я мог упустить шанса увидеть тебя, Кан?

– Лесть тебе не к лицу, Барс.

– А кровь? Мне идет?

Показывая лицо с разных сторон, Барс то и дело высовывал язык, пытаясь довести своего эджи. И у него получилось. Опустив руку с тряпкой, Кан начал тихо смеяться, опусти тело к ногам. Утыкаясь лбом в колено, он пытался сдержать порыв, но всякий раз, когда кам приподнимал взгляд, Барс старался приблизиться и отстраниться, нарочито капая кровью перед ним. Войдя в юрту с небольшим котелком, Умут с непониманием смотрела, как эджи дурачились, пока не разглядела алые капли на чистом полу.

– Вы не могли бы сделать так, как было раньше?

– Умут?

Успокоившись, Кан поднял на сингиль взгляд, стараясь уловить ее настроение. Сингиль заметно злилась. Поставив котелок близко к центральному очагу, она отряхнула руки, а затем скрестила их ну груди, стараясь казаться больше, чем она есть. Совсем низенькая и довольно тонкая, Умут была похожа на березовую ветвь, что только распустилась, почки набухали, как и красота Умут. Длинные темные волосы были собраны в тугую косу, длинные халаты сверху покрыты плотной накидкой.

– Сингиль, ты сегодня какая—то злая. Смотри, ведь Кан вернулся так рано.

– Барс, ты продолжаешь капать кровью на чистый пол и шкуры. Ата будет недоволен мной, а я буду зла на тебя. Чувствуешь?

– Что?

Приблизившись к Барсу, Умут крепко схватила его за ухо, стараясь как можно сильнее прогнуть к земле.

– Я ведь просила тебя быть аккуратнее, Барс?

– Умут, больно ведь.

– Я просила много раз, Барс.

– Что здесь происходит?

Умут дернулась от голоса ата за спиной. Отпустив эджи, она сильно сжала длинный рукав, стыдливо отводя взгляд.

– Барс вновь испачкал мех, ата.

– Что?

Обойдя огулов и кыз, Альп склонил голову, стараясь разглядеть совсем новую шкуру лисы, высушенную только вчера. Кан дернулся и поднялся, успев сжать чалу и прижать руку к ноге. Он знал, что когда ата зол – лучше молча повиноваться, исполняя каждый приказ, делая всё, дабы он как можно скорее покинул юрту в хорошем расположении духа.

– Кан, отчего же ты не уследил? Сидел ведь на ней.

– Ата, я.

– Я расстроен, Кан. Но совсем скоро нас троих ждут подле костра. Собирайтесь, огулы. Умут, у тебя будет возможность исправить оплошность эджи.

– Конечно, ата. Горячий чай будет ждать вас подле очага. Ещё что—то нужно?

– Поводья нужно подготовить.

– Вы куда—то собираетесь, ата?

Оставив Кана без ответа, Альп покинул юрту, глубоко вдыхая прохладный вечерний воздух.

Оставшись одни, Умут тяжело выдохнула, понуро опуская взгляд на застывшую кровь. Мех еще можно было спасти, но вот ткани не подлежали восстановлению, алые капли слишком сильно их пропитали. Умут видела, как стыдливо отводил взгляд Барс, стараясь спрятаться за спиной Кана. Но кам, совершенно не желая прощать каин ини за оплошность, отправился в левую часть юрты, принадлежащую только мужской части семьи. Все жители делили юрту на две части: слева спали мужчины и там же находилось оружие, поводья и инструменты; правая часть была женской и вместе в бытовой утварью, детскими вещами и посудой. Иногда некоторые семьи разделяли юрту занавеской. В центре юрты всегда стоял очаг, а в центре крыши было специальное отверстие, куда выходил весь дым. Умут одна управлялась со всем: следила за чистотой дома, оберегала эджи от ношения рваных одежд. Кан и Барс всегда с любовью и трепетом относились к сингиль, лишь изредка забывая и возвращаясь в глубокое детство. Проверяя обод на чистоту, кам удовлетворенно улыбнулся, кивая каин ини и покидая юрту, быстро махая сингиль.

Каждый вечер, когда солнце скрывалось за горизонтом, а Байкал смиренно спал, мужчины тюркского племени восседали вокруг огромного костра, над которым всегда висел большой котел. Мудрая и старая женщина, катын 16 вождя, подготавливала мясо для варки, собирала и очищала урожай, складывая его в глубокие миски. Нарезая всё достаточно крупно, Лале ощущала себя неуютно среди кам и нарымчи 17 , постоянно не зная, что можно от них ожидать. Каждый род отличался от предыдущего духовной силой, имел своего внутреннего зверя и терял рассудок в самый разный момент. Мясо было скинуто деревянной ложкой, прозрачная вода кипела, постепенно покрываясь жировой пленкой. Со всех сторон загорался огонь. Агабек – староста деревни, шел прихрамывая на левую ногу. Мерно поглаживая длинную белесую бороду, он спокойно рассматривал каждую женщину, скрывающуюся под тканью юрты. Совсем скоро его катын поступит также, передавая власть мужчине.

Кан учтиво склонил голову пред Лале, опустил взгляд и не смел без надобности смотреть в глаза чужой женщине. На то были свои обычая и устои. Разного возраста и статуса, тюрки сидели подле друг друга, смотрели за тем, как горели ветви, ощущали дивный запах будущего яства и были готовы не только к трапезе, но и долгим обсуждениям. Кан заметил ата среди высоких, довольно широких мужчин, что всегда могли защитить каждого из них. Способные держать лук и попадать в цель, эти жители ценились и были куда важнее тех, кто просто следил за порядком. Кам знал и понимал, что ата желал ему именно этой судьбы, но когда Кан унаследовал дар предков, когда бурый медведь возник пред ним с ранним утром, – Альп понял, принял и осознал потери. С тех пор Кан не знал любви родители, ощущал себя неуютно, но постоянно сражался за признание, стараясь помочь каждому, во время кочевания.

– Когда выдвигаетесь на охоту?

Голос вождя был тихим, довольно хриплым. Возраст уже давно брал свое, но Агабек стойко сражался за возможность существования до самого конца.

– На рассвете, – Альп отозвался почти сразу, полностью отдавая свое внимание вождю.

– Будьте очень внимательны, Альп. Нам не нужны жертвы. Ты распорядился, кто останется за старшего кам?

Кивнув, Альп кинул беглый взгляд на Кана, но почти сразу отвернулся, подходя ближе к костру. Вытянув задеревенелые пальцы, старший кам сделал глубокий вдох, склоняясь над котлом. Суп из волка был наваристым, позволял восполнить силы, а также давал огромное насыщение. А остатки мяса мужчины брали с собой на охоту, питаясь им достаточно долго. Кивнув, Альп слегка махнул рукой Тугану, который сжимал и разжимал пальцы, пытаясь не сорваться с места.

– Эй, проверьте Тугана.

Кивнув, широкие мужчины скотоводы подошли к довольно низкому и понурому юноше. Он старался сидеть подальше от всех, смотрел куда—то перед собой и почти ломал себе пальцы, пытаясь сдержать сознание, рвущееся в дикое камлание. Быть нарымчи – значит страдать всякий раз, когда разум покидает тело. Ежели Кам сопровождает суйла, то нарымчи действует в одиночку. Перенося боль и муки, доводя тело до пика, Туган способен увидеть нечто сокровенное, предсказать страшное. Всякий раз, когда Тугана окружало много людей он срывался. И сейчас, когда его взгляд зацепился за множество фигур, он быстро поднялся с места и ринулся в глубокий, довольно темный лес. Вождь тяжело вздохнул, совсем не желая сейчас решать еще больше проблем, чем могло стать. Альп понял всё без лишних слов. Являясь старшим кам, он был способен удерживать в сильных руках не только тунур, но и лук. Тетива поддавалась его пальцам, а стрелы летели всегда точно в цель, – Кан видел это собственными глазами, когда прятался в густых зарослях. Недоверчиво подняв взгляд на каин ини, кам махнул головой, пытаясь сдержать пыл Барса. Туган был его другом, часто мог контактировать только с ним, поэтому Кан понимал желание каин ини ринуться на поиски нарымчи, но ата не позволил бы. В действительности, он слишком дорожил каждым их них, чтобы вот так просто терять.

– Кан, проследи за Барсом.

– Ата?

Кам совсем не заметил, как сильно удивился просьба ата. Альп вскинул бровь, поправляя колчан за спиной. Словно услышав нечто удивительное, Кан как можно быстро закивал, отставляя миску с едой, крепко сжимая чалу.

– Не переживайте, ата. Верните Тугана, он ещё слишком юн и неопытен.

В лесу раздался вой – волки всё чаще и чаще приближались к их деревне, совершенно не зная, что ожидать от племени тюрков. Волк был их символом, занимал большую часть нашивки на длинные халаты, или же ткани юрт. Но зверь – это дикое, совсем необузданное существо, от которого можно ожидать многое. Слыша завывание, Альп почти сразу скрылся вместе с тремя мужчинами, унося за собой что—то тяжелое, совсем не ясное Кану. Агабек вынужденно удалился, не видя смысла проводить собрание, когда отсутствовали важные люди. Кан и Барс продолжали сидеть подле костра, подставляя прохладную обувь под жар ветвей. Смотря на небо, усеянное звездами, эджи и каин ини думали о своем: Кан желал спокойно бродить по лесам, имея возможность общаться с небесными духами и духами земли; Барс желал стать кем—то большим, чем простой скотовод, но ата не позволял, отдавая всё предпочтение эджи. Барс незаметно злился, слегка ненавидел Кана за то, что тот всегда был первым. Кам повернул головой в сторону юрт. Там, где с обрыва можно было разглядеть Байкал, были видны небольшие искры, боле напоминающие светлячков.