Чтение онлайн

Кан видел, как его сингиль задумалась с вытянутыми руками над котлом. Тепло улыбнувшись, он аккуратно перенял кухонную утварь, усаживая Умут подле себя. Накладывая мясо и слегка наливая бульон, кам поставил чашу рядом с Умут, слегка толкая ту в плечо.

– Ты сегодня слишком задумчива, сингиль.

– Что?

Заметив, что эджи накладывал себе еду, Умут дернулась, но почти сразу успокоилась, когда заметила мах головой. Кан был тем, кто не нуждался в полном обхаживании, предпочитая делать всё сам. Сторонясь некоторых женщин и девушек, кам самостоятельно начищал тунур, помогал Умут носить воду, пока никто из старших не видел. Кан был прекрасным эджи по словам каждого, кто замечал с какой любовью он смотрел на сингиль, стараясь сделать для неё всё.

– Если бы ата увидел.

– Но его нет, Умут. Ты можешь быть спокойно за себя. Я никогда не сделаю ничего, что заставить ата усомниться в тебе.

– Спасибо тебе, эджи.

Усмехнувшись, Умут взяла чашу, рассматривая жирные куски мяса. Она не любила такую еду, но была вынуждена готовить её каждый день, дабы мужчины не были голодны, исполняя свои обязанности.

– Ты куда—то торопишься, эджи?

– Да. Мне нужно найти Кичи и отправится на небольшой пригорок. Необходимо принести духам жертву, скоро настанет новая пора.

– А если этот год был не урожайным? Ведь они обвинят тебя, эджи.

– Я сделаю все, Умут, чтобы этого не произошло.

Улыбнувшись и поставив чашу, Кан потрепал волосы сестры, замечая легкое движение ткани, служившей дверьми. Нахмурившись, кам приподнялся, крепко сжимая в руке орбу, что всегда лежала подле входа. Отчего то внутренние инстинкты забили тревогу, требовали защиты дома и семьи. Резко дернув ткань, Кан занес руку для удара, но почти сразу остановился, замечая Кичи с куском мяса в зубах. Юноша попятился, совершенно не ожидая такой реакции. Подавившись, суйла пытался стучать по спине, но единственное, что у него выходило – кряхтеть. Вскинув бровь, Кан с непониманием смотрел на друга, обходя его и тяжело ударяя по спине, выбивая небольшой сгусток жира. Кичи глубоко вдохнул, вытирая выступивший пот с лица. Некоторые халаты прилипли к его телу, а резкие порывы ветра вынудили поежиться.

– Вот так и встречают друзей?

– Нужно было просто войти, а не дергать ткани, Кичи.

– Ты какой—то злой сегодня, Кан.

Заглянув в приоткрытые ткани, суйла помахал рукой, заставляя Умут смутиться. Быстро поднявшись, она подняла две чашки и почти сразу скрылась за тканями свой части юрты, стыдясь такого отношения к себе. Кан хмуро сжал ухо суйлы, утягивая его подальше от юрты. Кичи шипел, старался вырваться, но кам был куда сильнее из—за частого держания тяжелого тунур. Отведя друга на небольшое расстояние, Кан отпустил суйлу, скрестив руки на груди.

– Да что с тобой, Кан?

– Ты понимаешь, как сильно можешь опорочить Умут своим поведением? Тебе просто повезло, что ата не было в доме.

– Они еще не вернулись?

Пытаясь не отвечать за содеянное, Кичи с удивлением повернул голову в сторону леса. Он видел, как последний из высоких мужчин скрылся за еловыми ветвями и с тех пор прошло много времени. Всякий раз, когда кто—то из деревни пропадал, проходили почти целые сутки, прежде чем воины возвращались. Но вчера все стало иначе. И теперь убежал не ребенок, а тот, кто мог навредить не только себе, но и деревне. Кам осталось всего двое – Кан и его ата, а нарымчи только один и теперь все вынуждены оберегать его, держать в юрте и не позволять сойти с ума, полностью передавая волю Богов и их дары в виде предсказаний. Кан внимательно проследил за взглядом друга, тяжело вздыхая. Осознавая, насколько тяжело искать того, чей шаткий разум способен выбраться из любой ситуации только из—за опыта, кам считал неправильным посылать за нарымчи именно воинов. Они отпугивали своим видом, ведь были куда шире простого скотовода. И теперь, когда не заметил Барса в юрте, Кан понял, что тот правился следом за ата, желая привлечь к себе больше внимания.

– Я за тунур. Готовься выдвигаться, Кичи.

– Всегда готов, мой верный кам. То есть я твой верный суйла, мой кам.

– Я тебя понял и услышал. Не забудь сходить за жертвой.

Смущенно почесав затылок, Кичи кивнул, отворачиваясь от друга и убегая к себе в юрту. Кан знал, что суйла забудет о подготовке, посему нарочито оставил тунур и орбу дома. Вернувшись в юрту, он видел чистый котел, слегка приподнятую ткань в правую часть, где жила Умут. Ему всегда было интересно: довольно ли сингиль своей жизнью. Однако, всякий раз, когда кам сталкивался взглядом с уставшими глазами сингиль, то понимал её значимость в их жизни. Осознавал тяжесть быть женщиной, с которой живет не один мужчина. Кан уважал, ценил и любил сингиль больше кого—либо. Заметив подготовленный халат, украшенный перьями и мехом медведя, Кан улыбнулся, как можно скорее одеваясь. Сжав в руке чалу, он хотел что—то крикнуть Умут, но ощутил легкое прикосновение к щеке. Оно было ледяным, довольно обжигающим и привлекающим внимание, что кам заворожено двинулся вперед, даже не поправляя за собой ткани.

Кичи ждал подле тропы ведущей в лес. Держа в руке несколько кувшинов, суйла покачивался из стороны в сторону, разглядывая облака. Кан всегда думал, что его друг застрял в одном возрасте из—за их тесной связи, установленной духами. Когда кам находит своего суйлу – они связываются братскими узами, становятся близкими людьми, но когда подле его суйлы появляется карлык – Кичи теряется. Связь еж карлык и суйлой – как меж мужем и женой. Близкая, тесная и сильная. Три проводника постоянно должны ступать на тропу духов, принося нужную жертву, имея четкие вопросы и зная точные ответы на то, что могут спросить кормос или кудай. Всё зависело от того, чего желал кам, для чего начал он камлание, тяжело ударяя орбу по тунур. Кан слишком долго готовился к этому, познал тяготы отторжения духов, сплевывал кровь после неудачных попыток камлания. Суйла всегда был подле него, бережно поглаживая по спине, подставляя плечо и идя с кам в такт.

Заметив Кана, Кичи махнул и почти сразу скрылся в лесу, стараясь не тратить много времени. Солнце уже вошло в зенит и сейчас было самое время склониться пред духами земли, прося тех сжалиться и даровать хороший урожай. Размахивая кувшинами, Кичи с легкостью огибал прогнутые ветви, слышал нагоняющего Кана, пока не замер подле пустотой поляны и небольшого выступа. Их остров был странным. В любом месте можно было наткнуться на резкий обрыв или пустоты, ведущие прямиком в воды Байкала. Замерев и наклонившись, Кичи дернулся от прикосновения к плечу.

– Зачем пугать так?

– Ты знал, что я иду. Прекрати уже вести себя как дитя.

– Не, мне нравится, что все считают меня не таким. Меньше спроса, Кан. И тебе бы такое пошло, вот только строгость господина Альпа не позволит тебе сбавить темпа.

– Ты закончил, суйла?

– Увлекся, прошу простить.

Протянув один из кувшинов кам, суйла отошел от резкого края и, сев на прохладные земли, поджал под себя ноги. Откупорив пробку, Кан отпрянул от резкого запаха специальной браги, что готовилась несколько дней и ночей, настаиваясь настолько крепко, что Кану стало не по себе. Нервно сглотнув, он облизнул пересохшие губы, а затем сделал небольшой глоток, почти сразу сморщившись. Благодаря тому, что их всегда кормили жирным мясом, брага не сразу могла ударить в голову, помогая войти в камлание здесь и сейчас. Необходима долгая подготовка, смакование терпкости и ни одна капля не должна упасть на святые земли, ежели кам желает соединиться с духами земли. Суйла смеялся всякий раз, когда кам морщился, прикрывая лицо рукой. Его халаты слегка были влажные, но спиртовые нотки почти сразу испарялись, становясь малой частью жертвы, что лежала на дне. Скопление шишек и скорлупы орехов стучали о глину, когда кам и суйла, стоя друг напротив друга, вытянули руки, выливая остатки, высыпая содержимое земли. Именно то, что остается на дне – священное. Именно это будут пробовать маленькие джеп—суу, когда кам установит с ними связь.

Врата в их мир вот—вот распахнутся.

Крепко сжав чалу и орбу, Кан прикрыл глаза, делая глубокий вдох. Он прекрасно запомнил, где была дыра в земле и какая она по размеру. Кувшины были поставлены близко к резкому склону. Суйла оглядывался по сторонам, подмечая прекрасную лесную тишину. Духи явно были благосклонны к ним и простым дарам, принесенным в зенитное солнце.

Первый удар о натянутую ткань раздался внезапно. Мирно сидящие птицы воспарили, а некоторые листья кружили, замерев в полете. Время вокруг двух проводников душ остановилось, а вокруг дыры постепенно образовывалось нечто прозрачное, с каждым мгновением образовывая столп света.

Второй удар был куда громче и четче. Кан начал двигаться из стороны в сторону, постепенно припадая то на правую, то на левую ногу, шепча что—то себе под нос. Суйла стоял неподвижно. Его взгляд цепко цеплялся за кам, дабы тот не оступился, не свалился с края и не прервал камлание, полностью теряя над собой контроль.

Третий удар стал тише. Постепенно рука с орбу двигалась медленнее. Пальцами иногда задевая за натянутые нити, кам создавал тихую мелодию, пока суйла подвязывал по пять алых нитей на каждое дерево, окружающее их. Столп света увеличился.