Чтение онлайн

В один из мартовских дней 1937 года руководителя спецслужб вызвал Борман. Обострившееся за годы борьбы чутье Гейдриха предупреждало об опасности. Шеф СД внутренне подобрался, как боксер перед поединком.

Когда Гейдрих вошел в кабинет, рейхсляйтер не подал ему руки и в знак немилости встретил его сидя, На лице комиссара госбезопасности заходили желваки. Никто не осмеливался так открыто пренебрегать его персоной.

– Ваши люди занимаются шантажом! – рявкнул Борман. Гейдрих принял удар и спокойно парировал:

– Доказательства?

– Гауляйтер Адольф Вагнер обратился с письмом к фюреру, в котором указывал на противозаконные, антигосударственные действия сотрудников СД. Шантаж, вымогательство, мздоимство! И все это делают люди, по долгу службы обязанные охранять партию от преступных посягательств.

– Наш долг – охрана безопасности рейха и фюрера, а не партии.

– Вы помните, что сказал камрад Гесс? «Партия – это Гитлер. А Гитлер – это Германия!»

– Не будем спорить, рейхсляйтер. Я могу ознакомиться с содержанием письма?

Борман встал и подошел к окну:

– Нет. Фюрер решил оставить письмо у себя. Такие вопиющие факты необходимо держать в тайне. Я целиком разделяю это мнение.

Гейдрих развязно поинтересовался:

– Как же мне прикажете проводить расследование? Ваше мнение к делу не пришьешь.

Рейхсляйтер резко обернулся. Его широкое, круглое лицо потемнело от гнева. Противники обменялись ненавидящими взглядами.

– Есть информация, – стараясь говорить сдержанным тоном, произнес Борман, – что преступной деятельностью сотрудников СД руководит некий Ханс Калленбах.

Это имя показалось Гейдриху знакомым. Он напряг память и решительно заявил:

– Тут что-то не так. В Баварии мне известен только один Ханс Калленбах, оберфюрер СА. Как он мог оказаться в кадрах СД?

– Вы меня спрашиваете?

Борман иронически поднял бровь.

– Приказ фюрера: вам, камрад Гейдрих, надлежит немедленно выехать в Мюнхен для проведения самого тщательного расследования.

– Я хочу посмотреть на этот приказ.

– Вы найдете его в канцелярии рейхсфюрера СС. Можете идти. Хайль Гитлер!

Гейдрих вышел от рейхсляйтера, кипя от злости. Борман обращался с ним, как с нерадивым подчиненным! Борман отдавал ему приказы! Пусть чужие, но все же… Неплохо бы как следует прощупать этого толстого борова. Но пока шеф СД не мог не понимать, что Борман одержал над ним верх. Поэтому в Мюнхен Гейдрих отправился в сильнейшем раздражении. Прибыв на место, руководитель спецслужб для начала как следует взгрел подчиненных. Территориальные отделы СД и гестапо были подняты на ноги. Старшие начальники отыгрались на младших, младшие сорвали зло на рядовых офицерах, а те трясли своих информаторов. Бешеная энергия Гейдриха сдвинула Баварское дело с мертвой точки. Начала поступать обширная оперативная информация. Вскоре стали ясны подробности.

Преступную группировку «оборотней» возглавлял известный мюнхенский предприниматель Эмиль Данцайзен. Хотя он официально не состоял в национал-социалистической партии, но еще со времен эйфории демократии был на короткой ноге с командирами штурмовых отрядов. Активно участвуя в партийных интригах, беспартийный Данцайзен впервые громко заявил о себе в 1932 году, спонсируя подготовку покушения на Рема. Дело сорвалось, что только распалило его амбиции.

Среди «старых бойцов» Данцайзен нашел нескольких человек, которые слишком мало получили от национал-социалистической революции. В их числе оказались Альберт Амплетцер, бывший знаменосец «пивного путча», Эрих Груль, сотрудник земельного партбюро, и оберфюрер СА Ханс Калленбах. Интересно, что проведенная гестапо проверка выявила весьма любопытные факты биографий этих людей. Так, Амплетцер был неоднократно судим по уголовным статьям, в последний раз – в 1932 году за присвоение 16 000 марок из кассы мюнхенского клуба боксеров. Груль состоял на учете как психопат и баловался наркотиками.

В ноябре 1934 года эти «три мушкетера» на пару с Данцайзеном организовали преступную группу, задачей которой являлось проникновение в высшие органы власти. Помочь в этом деле должен был сбор компрометирующей информации на руководителей партии. Свою банду преступники по идее Данцайзена назвали «службой безопасности» и действовали вполне легально методами настоящей СД.

К 1937 году «служба безопасности» Данцайзена превратилась в Мюнхене в достаточно влиятельную структуру. В ее состав входили 69 «сотрудников», носивших форму СА и СС. Они обросли коррумпированными связями в территориальном управлении СС «Юг», в политическом отделе мюнхенского полицай-президиума и в Коричневом доме. Они собирали сведения об отдельных правительственных чиновниках и ведомствах, имея своих людей по всей Баварии – в Вайсенбурге, Деггендорфе, Пфаркирхене, Бамберге, Швейнфурте.

Правой рукой Данцайзена стал оберфюрер СА Калленбах. Оперативные сообщения гестапо отмечали: «Он слыл человеком с большими связями, вплоть до фюрера. Каждый, кто хотел чего-то добиться, обращался к Калленбаху за содействием, предлагая в виде вознаграждения крупные суммы денег».

«Служба безопасности» проталкивала своих доверенных лиц на различные чиновные должности, Данцайзен успешно шантажировал высоких партийных функционеров в течение трех лет. Но зарвался, когда сделал попытку надавить на самого гауляйтера. В этот момент на его след вышли настоящие сотрудники госбезопасности.

Дело заварилось нешуточное. Пришлось докладывать рейхсфюреру СС. Взбешенный Гейдрих понимал, что все это может ему дорого обойтись. «Болван! Скотина! – орал он на местного начальника СД – Все сушишь чучела евреев, а под носом у тебя работает целая сеть!» Пришлось униженно просить гауляйтера не выносить сора из избы.

Рейхсфюрер долго колебался, принимая решение в отношении Гейдриха. Тень «вюртсмбергского еврея» висела над его головой дамокловым мечом. В конце концов Гиммлер лишь объявил своему заместителю выговор. Тем более что шеф СД постарался на славу, умасливая партийных бонз. Делу с явным политическим душком удалось придать уголовный оттенок. В Мюнхене состоялись два закрытых процесса. Данцайзена, Калленбаха, Груля и еще 36 человек судили как уголовников и отправили в концлагерь. Всех участвоваших в преступной группировке эсэсовцев судил территориальный суд СС. С проморгавших «все это безобразие» командиров Альгемайне СС сорвали погоны, руководителей СД и гестапо бросили на понижение. Под давлением Бормана рейхсфюреру СС пришлось отдать письменный приказ, запрещавший секретным службам «просвечивать» партийные организации. Тогда же Гейдрих понял, что созданный им аппарат тайного сыска все еще далек от совершенства. Именно после Баварского дела в голове шефа СД начала складываться схема главного управления имперской безопасности.

Штурмбаннфюрер СС Йозеф Мейзингер отнюдь не случайно оказался в кресле начальника отдела 2С гестапо. Как только борьба между спецслужбами и партийной номенклатурой обострилась, Гейдрих выдвинул своего старого бойца на соответствующее повышение. Отдел 2С занимался выявлением случаев абортов, связей арийцев с евреями и гомосексуалистами. Гейдрих полностью контролировал берлинское дно, поэтому свой человек для контроля за поступавшей оттуда информацией был ему абсолютно необходим.

По сути, отдел 2С занимался дублированием функций отдела «В» криминальной полиции. Стала обычной практика передачи на Принц-Альбрехтштрассе всех более или менее крупных уголовных дел. На одно такое дело Мейзингер сразу обратил внимание.

Речь шла о взятии с поличным средней руки мошенника и вымогателя некоего Шмидта. На допросе с применением «форсированных методов прояснения памяти» задержанный среди прочего показал, что занимался шантажом ряда занимавших высокое должностное положение чиновников-гомосексуалистов. Когда Шмидт назвал имена полицай-президента Потсдама графа фон Веделя и статс-секретаря министерства экономики Функа, следователь Эрнст занервничал. Такие дела были ему не по чину. В установленном порядке он передал все материалы отделу 2С. Папка со скандальными показаниями Шмидта и сам Шмидт перешли в ведение тайной полиции.