Чтение онлайн

– Господин президент, – торопливо сказал Шляйхер, – используя выход Грегора Штрассера из состава НСДАП и разногласия между Гитлером и Гугенбергом…

– Сегодня мне доложили, что блок национальных партий готов войти в состав нового правительства вместе с национал-социалистами.

Шляйхер помертвел. Это был приговор.

– В создавшихся условиях вы больше не можете быть канцлером.

Опальный генерал плохо помнил, как вышел из президентского кабинета. В себя он пришел в салоне собственного «Мерседеса». После мучительных раздумий велел водителю ехать в Потсдам.

В окружении старых сослуживцев и офицеров Генерального штаба к Шляйхеру быстро вернулся присущий ему апломб. Согревшись стаканчиком кюммеля, он презрительно заявлял:

– Старый сундук совсем выжил из ума!

– Может, тряхнем Берлин? – с готовностью предлагали командиры «придворных» дивизий. Они совершенно разболтались за годы демократии и забыли старинную мудрость: «Silentum est aurum». Ведь такие дела делаются без лишнего шума. Как стратег и как политик, Шляйхер должен был понимать, что разговорчики о военном перевороте в слишком широком кругу чреваты.

Случилось так, что на этом потсдамском сборище присутствовал некий полковник Вальтер фон Райхенау. По своей должности начальника канцелярии министерства рейхсвера он не вызывал подозрений в симпатиях экстремистам. Но в действительности считал национал-социализм лучшим лекарством для больного немецкого общества. Быстро оценив ситуацию, Райхенау велел подполковнику фон Альвенслебену – недалекому, но честолюбивому офицеру – что есть духу мчаться в Берлин, в отель «Кайзерхоф», где располагался штаб национал-социалистической партии. У подполковника захватило дух. Чувствуя экстаз от участия в крупной игре, фон Альвенслебен постарался на совесть.

Час спустя он предстал перед начальником штаба СА Эрнстом Ремом. Информация оказалась настолько важной, что командир штурмовиков привел фон Альвенслебена прямо к фюреру. Находчивый Гитлер направил его по еще одному адресу. И для содействия придал своего старого боевого товарища Геринга. Оба вскоре оказались на загородной вилле Оскара фон Гинденбурга. Оттуда жуткая весть об угрозе нового путча с расстановкой всех нужных акцентов дошла до президента.

В полуночный час Берлин погрузился в тяжелый сон измотанного проблемами мегаполиса. Но в кабинете шефа бюро партийной пропаганды НСДАП все еще горел свет. Доктор Йозеф Геббельс говорил по телефону со своей молодой женой. Трудно сказать, чего она ему доставляла больше – хлопот или счастья. Возможно, на нее плохо повлияло предыдущее замужество. Ее первым мужем был олигарх Квандт. Втайне Геббельс испытывал угрызения партийной совести от того, что не приучил жену к истинно немецкой скромности, она же заразила его своей тягой к роскоши и светским развлечениям. Среди столичных штурмовиков на этот счет ходили довольно неприятные слухи.

Возле рабочего стола берлинского гауляйтера сидел худощавый, неопределенного возраста человек в поношенном демисезонном пальто. Лицо его выражало терпеливую покорность. Такие типы обычно прекрасно вписываются в интерьеры дешевых пивных.

Положив трубку, Геббельс некоторое время пытался привести мысли в порядок. Гость ждал.

– Да, Гюнтер, – словно очнувшись, произнес главный пропагандист, – как я уже говорил, неформальная информация, распространяемая в виде слухов или случайных бесед за кружкой пива, имеет гораздо более высокую степень прохождения и достоверности, чем официальная пропаганда.

– Понимаю.

Геббельс увлеченно продолжал:

– Но этого недостаточно. Мы должны помнить; масса суеверна. А по нынешним тяжелым, смутным временам в обществе существует особенно сильный спрос на миф и чудо. Дайте людям сияющую надежду – и они с готовностью ее примут.

– Да.

– Сегодня исходный материал у нас – пророчество! В 1915 году, когда ясно обозначилась близкая национальная катастрофа, знаменитый маг и прорицатель Гвидо фон Лист сделал судьбоносное предсказание. Голос свыше поведал ему, что в конце 1932 года в потрясенный немецкий мир придет всемогущий мессия, который спасет Германию. Его пришествие будет знамением грядущего возрождения немецкого народа. Он вернет в нашу страну утраченное благословение Господа и построит великий германский рейх, который будет стоять тысячу лет на землях трех континентов.

Гюнтер делал быстрые пометки в записной книжке. Совсем другим, лишенным пафоса тоном гауляйтер произнес:

– Такое предсказание действительно существовало. Внушите это вашим людям.

– Помимо веры нужен хлеб.

По лицу Геббельса скользнула утомленная гримаса.

– Сколько?

– Прибавьте хотя бы по пятьдесят марок. Толковых работников в нашем деле найти трудно. Нагрузка на людей все возрастает.

– Хорошо. Завтра я поговорю с фюрером.

Взмахом руки Геббельс отпустил подчиненного.

Телефонный звонок заставил его тяжело вздохнуть. Но это была не жена. Звонили из канцелярии фюрера. Возможен военный переворот, к утру необходимо подготовить заявление пресс-службы и специальный выпуск «Ангрифф». Геббельс снова вздохнул. Он только собирался вызвать машину и ехать домой. Но после получения такой информации все отменялось.

Новый рабочий день в главном управлении берлинской полиции начался с сообщения, которое подняло на ноги все начальство. Депутат рейхстага Клаус Оберфорен найден мертвым в своей квартире на Гогенцоллернштрассе. По предварительным данным, убит выстрелом в голову из малокалиберного пистолета.

На место происшествия немедленно выехала оперативная группа из лучших сотрудников крипо. Начальник отдела криминальной полиции криминальрат Артур Небе, не откладывая, проинформировал о происшествии шефа столичного управления группенфюрера СС Далюге. Кроме того, к расследованию сразу подключилась политическая полиция. Ведь Оберфорен был слишком известным человеком. Его разоблачительный меморандум о поджоге рейхстага не так давно спровоцировал громкий скандал, в который оказались втянуты и депутаты, и Генеральная прокуратура, и сам фюрер. Теперь Оберфорен убит. Неприятно, ничего не скажешь.

Далюге потому и выбился в группенфюреры, что всегда предпочитал проявлять инициативу только в рамках полученных свыше инструкций. Однако звонок в канцелярию министерства ничего не дал – министр еще не добрался до своего кресла. Вызвав начальника крипо, Далюге решил изучить обстановку на месте.

В квартире злополучного депутата кипела работа. Целая орава оперативников занималась осмотром места преступления. Старший полицейский комиссар лично допрашивал единственную пока свидетельницу – домработницу убитого депутата. Далюге раздраженно спросил, почему к дверям депутатской квартиры допустили журналистов. Комиссар стал сбивчиво объяснять, что все они принадлежат к партийной прессе. Как можно вытолкать в шею корреспондента «Ангриффа» или «Берлинер морген поста»?

С недовольным видом Далюге приказал докладывать. В общих чертах картина происшествия выглядела следующим образом: около семи утра домработница пришла в квартиру, открыла дверь своим ключом и в гостиной обнаружила господина Оберфорсна сидящим в кресле с пулевой раной в голове. Она сразу позвонила в полицию. При осмотре возле тела найден «браунинг» калибра 5,6 мм. На рабочем столе в кабинете один из сотрудников обнаружил прощальное письмо, написанное депутатом перед смертью.

– Так это самоубийство?