Чтение онлайн

— Найдите эту деревню. Наведите порядок, — холодно приказал Аид. Гигантские стражи склонились в глубоком поклоне. — Всех зачинщиков — в Тартар. Остальным — напоминание о моем милосердии.

Старик, пошатнувшись, упал на колени.

— Прошу вас! Господин! Они просто испуганы! Они…

Так. Мне это уже надоело. Я сделал шаг вперёд.

— Может быть, стоит дать людям шанс объясниться? — Мой голос прозвучал тихо, но в гробовой тишине зала слышался отчётливее некуда. — Ну так, хотя бы ради проформы.

Глаза, пылающие алым светом, уставились мне в лицо. Бог чуть подался вперёд и угрожающе прошептал:

— Не забывай свое место. Пришелец.

В его голосе звучала сила. Первобытная и злая. Но я не дрогнул.

— Черта с два. Хочешь злиться на меня? Да пожалуйста. Но не срывайся на тех, кто слабее тебя и…

— Я сказал, ЗАКРОЙ РОТ! — его голос эхом разнесся по залу.

Души в очереди испуганно рухнули на колени и запросили прощения. Старик, стоящий у подножия трона, тронул меня за рукав, отчаянно цепляясь за малейшую надежду:

— Принц… Ваше высочество, молю вас, помогите нам!

Это было ошибкой. При слове «принц» лицо Аида исказилось гневом. Он резко встал, и мрак, словно живой, окутал его плащом. В лицо дохнуло смертью.

— Выкиньте его вон, — едва сдерживая ярость, произнёс он и указал пальцем на старика.

Гекатонхейры двинулись вперед, повинуясь приказу, но я заступил им путь и, повернувшись к «отцу», спокойно встретил его пылающий взгляд.

— Хочешь избавиться от него? — я смотрел Аиду прямо в глаза, не моргая. — Тогда и рассуди справедливо. Ну или предоставь это мне, если ты не способен.

Вызов с моей стороны. Аид замер на мгновение, а затем громко рассмеялся. Звук, от которого хотелось бежать: холодный, бездушный, насмешливый.

— Играешь в справедливость? Хорошо, будь по-твоему, — произнёс он. — Распорядись сам. Принц.

Я сдержанно кивнул и повернулся к старому мужчине.

— Итак. Расскажи всё сначала.

Старик начал говорить, не скрывая трепета. Его деревушка, некогда спокойная и мирная, столкнулась с необъяснимым явлением. В земле появились разломы и трещины, воздух наполнили образы рушащихся зданий из стен и бетона, крики умирающих тварей, запахи бензина и разложения. Разломы то появлялись, то исчезали, сея панику, а затем и недовольство. Люди решили, что Аид больше не защищает их, что он утратил контроль над землёй.

Я замер. Всё это звучало ужасно знакомо. Лименас. Именно его описывал старик, только с другой стороны. И это было плохо. Твари, что лезли из разрыва — это заключенные Тартара, но тот находился на нижнем уровне. Если разломы открывались уже и в местном Раю… Кто может быть уверен, что завтра провал в Подземный Мир не откроется полностью, и миллионы мертвых душ не хлынут на континент.

— Так, боюсь это уже серьезно, — сказал я, оборачиваясь к Аиду. — Придется вмешаться лично, я хочу сам посмотреть на деревню.

— «Лично»? — приподнял бровь Аид. — И почему ты думаешь, что у тебя есть на это право?

— Прости, отец, но не ты ли велел мне распорядиться самому?

Несколько мгновений мы мерялись взглядами. Я знал, что он сам себе связал руки. Теперь он был вынужден следовать моему решению, либо потерять лицо.

— Хорошо, Адриан, — он кивнул, признавая поражение. — Делай как хочешь. Но я пойду с тобой.

* * *

Переход из мрачной тьмы Подземного мира в золотое сияние Елиссейских полей казался пересечением границы миров. Раз и пространство вокруг заиграло красками, будто кто-то смахнул с мира слой пыли. Воздух наполнился ароматом жасмина и свежескошенной травы, а мягкий ветерок ласкал кожу.

С первого взгляда я понял, почему это место называют Раем. Тёплый свет разливался по бескрайним лугам; вдалеке мерцали серебряные ручьи, извиваясь меж деревнями с белыми домиками, крытыми черепицей. Люди самых разных эпох, от античных до современных, собирали оливы, боролись и играли музыку, а над всем этим разносился лёгкий смех и мелодичный перезвон арф.

Ляпота.

— Долго намерен стоять и любоваться? — холодно заметил Аид, оглянувшись на меня через плечо. — Идем.

Я кивнул и молча сделал шаг вперёд, стараясь скрыть своё восхищение.

Душа проводника, сгорбленный старик, уверенно вёл нас по извилистым тропам. Мы прошли мимо небольшого холма, где группа людей расположилась за каменным столом, играя в шахматы. Я замер, заметив среди игроков знакомое лицо. Бородатый мужчина с глубоким взглядом задумчиво склонился над доской, а вокруг него спорили и разбирали ходы остальные, скорее всего ученики.

Да ладно?! Быть не может! Я же его лицо каждый день на обложке учебника видел. «История Древнего Мира» назывался.

— Он часто играет, — раздался голос за спиной.

Заметив, что я остановился, Аид задержался сам и подошёл ближе. Его черты сохраняли бесстрастие.

— Да ладно. Это что… Платон? — вырвалось у меня, и я задумался. — Стоп, а он вообще играть-то умеет? Если мне не изменяет память, шахматы изобрели позже. Лет этак на тысячу.

— Не знаю, что хуже, твоя глупость или твое невежество, — Аид остановился рядом и внимательно обвёл взглядом игроков. — Творчество и развитие человека не останавливаются после смерти, чтобы ты себе не представлял. Для моих душ Елисеевские поля — это еще одна ступень, а не конец пути.

В его глазах мелькнуло что-то, напоминающее гордость.

— Многие души осознали, на что они способны только когда попали сюда, ко мне. Мир людей их только ограничивал.

— Ага, я понял. То есть у тебя на полях не место для отдыха, а скорее трудовой санаторий. Миленько, — кивнул я, всё ещё не сводя глаз с игры. Платон уверенно лидировал, постепенно зажимая своего противника — бородатого мужчину турецкой наружности в костюме века этак восемнадцатого — в тупик. Шах и мат оставались только вопросом времени.

— Здесь не отдыхают, — Аид слегка поморщился, будто удивляясь моей недогадливости. — Души находят здесь то, что они не могли получить при жизни: знания, товарищей, прогресс. В Элизиуме есть залы ремёсел, форумы встреч, даже театры воспоминаний. Я постарался учесть потребности каждого. А отдых ради отдыха бессмыслен и противен натуре человека.

Со стороны столов послышались радостные крики. Платон наконец дожал соперника и принимал поздравления. Турок зло чесал в голове, но, после уважительного кивка оппонента, хмыкнул и принялся расставлять фигуры на доске заново.